На пороге появился Алексей Петрович и бессильно прислонился к косяку.
– Нету? – спросил Семен.
Алексей Петрович отрицательно мотнул головой. Глаза его были безжизненны и слепы.
– Тогда надо в милицию сообщить, – сказал Семен.
Долго молчали.
– И чем быстрее, тем лучше, – снова сказал Семен.
Алексей Петрович ничего не видел и не слышал.
– А где же Лиза?.. – выдавил он из себя.
– Переехала, – со вздохом сказал Семен.
– Куда?.. – как будто издалека спросил Алексей Петрович.
Семен хотел уже ответить, но в последний момент сжалился и только пожал плечами. Потом подошел к висевшему на гвозде свадебному платью, недоверчиво осмотрел его и спросил:
– А ее вещи тоже пропали?
– У нее почти ничего с собой не было, – прошептал Алексей Петрович. – Я ей еще купить собирался, к свадебному путешествию.
– Теперь она сама себе купит, – подвел итог Семен. – Во время свадебного путешествия. – И неохотно добавил: – Надо в милицию сообщить, пока не поздно…
Алексей Петрович затравленно посмотрел на него и до боли закусил губу.
– Ну а что делать?.. – оправдываясь, сказал Семен. – Делать больше нечего. Никуда не денешься.
Наступило неловкое молчание. Семен тяжело вздохнул.
– Может, тогда у соседей спросить?
В глазах Алексея Петровича появился проблеск надежды.
– Да, да, конечно, – он сорвался с места и исчез за дверью.
На лестничной площадке он бросился к соседней двери и суетливо позвонил.
Дверь не открывали. Он позвонил еще раз и прислушался.
Семен выглянул из окна, удостоверился, что его машина на месте и, стараясь удобнее устроиться, заерзал на подоконнике.
Открылась дверь, и в комнату бессильно ввалился Алексей Петрович. На него было жалко смотреть.
– Ну что? – спросил Семен.
Алексей Петрович ничего не ответил, прошел, как заведенный, в угол комнаты и механически сел туда, где, по-видимому, всегда стояло кресло.
Семен озабоченно почесал в затылке, слез с подоконника и, подойдя к Алексею Петровичу, присел перед ним на корточки.
– Ну, ну, Леша… Тебе что, нехорошо?
Алексей Петрович сидел на полу с закрытыми глазами и молчал. Семен осторожно потряс его за плечо. Из закрытого глаза Алексея Петровича выкатилась скупая слеза. Он стер ее рукавом и тихо сказал:
– Мне хорошо. Только Лиза уехала вместе с мебелью. Примерно час назад. На грузовике. С ней было двое мужчин. Один, черный, смазливый, за рулем сидел…
– А номера машины никто не заметил?
Алексей Петрович жалобно посмотрел на Семена.
– Но я же не мог об этом спрашивать… Они бы догадались…
Семен выпрямился и сурово сказал:
– Будь мужчиной, Леха. Теперь не время для личных чувств. Мы должны вызвать милицию, ничего не поделаешь.
– Но я не хочу… – умоляюще прошептал Алексей Петрович.
– Мало ли что ты не хочешь. Я тоже этого не хочу. Никто этого не хочет. Но хочешь ты или не хочешь, сообщить надо.
Алексей Петрович одиноко сидел на полу в самой беззащитной позе, и в глазах его бился ужас.
– Но это же мое дело…
– Нет, это не твое дело, – сказал Семен. – Это дело общее и касается нас всех одинаково. Сегодня это случилось с тобой, а завтра, если мы не вмешаемся, это может случиться с каждым, и со мной в том числе! Так что, Леша, я понимаю твое дурацкое положение и искренне сочувствую, но меня удивляет твое отношение к случившемуся… Я понимаю, что Лиза была… была, так сказать, субъективно чем-то тебе даже близким и, может быть, дорогим, но объективно она, и это прежде всего, как выяснилось, оказалась… антиобщественным элементом. Да, будем откровенны! Антиобщественным и социально опасным!
Алексей Петрович бессильно опустил голову.
– Поэтому мы должны сообщить в милицию, – спокойно закончил Семен. Потом выждал паузу и спросил: – Ну?
Алексей Петрович медленно повел головой.
– Что? – опешил Семен.
– Нет, – выдавил из себя Алексей Петрович.
Семен на мгновение потерял дар речи.
– Нет, – повторил уже твердо Алексей Петрович, словно отвечая самому себе.
– Как это нет? Как это нет? – возмутился Семен. – Ты понимаешь, что ты говоришь?
– Нет, – снова сказал Алексей Петрович.
– Что нет? Что нет, когда да! Если ты не сделаешь этого, то я сам сообщу.
– Тогда я тебя убью, – тихо сказал Алексей Петрович и сам испугался.
У Семена от удивления приоткрылся рот.
– Вот, вот, – сказал он, приходя в себя. – Одно преступление влечет за собой другое. Как же у тебя язык поворачивается на лучшего друга руку поднимать…
– Прости, Семен, – жалобно сказал Алексей Петрович. – Но ведь это дело мое, личное, семейное, при чем здесь милиция…
– Как это личное? – устало возразил Семен. – Что ты говоришь? Она, может быть, сейчас уже следующего обчищает…
Алексей Петрович вздрогнул, как от удара.
– Прости, конечно, – торопливо извинился Семен. – Это я не подумал.
Они надолго замолчали. Семен походил по комнате, постоял у картонного ящика, так и не распечатанного с утра, потом повернулся к Алексею Петровичу, поникшему без движения в углу комнаты, и нерешительно спросил:
– Слушай, Леш, а может, это в полуофициальном порядке сделать? У меня есть знакомые в управлении.
– Нет, – сказал Алексей Петрович.
– Ну как же, Леш. Это же выход. Ну хочешь, совсем неофициально, а?
