– Но у меня золотой значок ГТО!
– Особые войска, особые требования. У нас вы должны быть, как минимум, кандидатом в мастера спорта. Еще немного, и вы меня разочаруете.
Он посмотрел на меня, и я впервые увидел, что глаза у него не просто светлые. Радужки были настолько бледными, что почти сливались с белками. Я поперхнулся. Майор явно хотел что-то сказать, но промолчал. Мы вернулись в купе и тут, поезд тронулся.
– Ну, что, вздрогнули! – провозгласил майор, и раздал всем по плитке гематогена. Ребята оживились и зашелестели обертками…
… Жрать эту дрянь четыре дня невозможно. И если мои соседи по купе после каждой плитки розовели, то я, просто, зеленел. С детства не терплю эту приторную гадость, а ватрушки подозрительно быстро закончились. К концу пути один только вид гематогена вызывал тошноту, а майор становился все более и более мрачным. Наконец, он вывел меня в коридор, сунул в руку червонец и сухо обронил:
– Ну, если ты такой отважный, пойди, поешь в ресторане.
Даже пересоленная солянка и курица – «марафонец» плавающая в жидком пюре, показались мне райским наслаждением. Так что из ресторана, к удивлению майора, я вернулся полный сил и бодрости.
Наконец, путешествие закончилось. Глянув на залитую солнцем степь, я с ужасом подумал о строевых занятиях и неизбежных ожогах на лице. На убогой саманной халупе красовалась гордая надпись «Коктас». А на том, что с трудом можно было назвать перроном, нас ждал «УАЗик» с затемненными стеклами. Майор ткнул в него пальцем и скомандовал:
– Залезай!
Населенного пункта около станции не было. Зачем она стоит посреди степи, я так и не понял. Мы просто погрузились и машина сорвалась с места. Водитель мне показался слегка чокнутым. По мерзкой грунтовке он гнал со скоростью сто километров в час. Трясло так, что зубы с трудом удерживались в челюстях. На особо коварной колдобине нас подбросило с такой силой, что ребята охнули, а я прикусил язык. Невозмутимым оставался только майор. Если бы я только мог предполагать, что эта гонка продлится более четырех часов… лучше бы я пошел в стройбат.
Откуда взялись строения посреди степи мы не поняли, но машина лихо затормозила уже в гараже. Без церемоний, вытряхнув всех из салона, майор, через внутреннюю дверь, провел нас в какую-то комнату, где нам велели раздеться и отправили в душ, со строгим приказом экономить воду и не сильно размываться. Из душа мы вышли в предбанник, в котором бравый прапорщик выдал нам новую форму. В нее, кроме белья, входили: песочного цвета х/б, достаточно удобные ботинки на высокой шнуровке, широкополая армейская панама, тонкие белые перчатки и огромные темные очки, завершал комплект крем для защиты от ультрафиолетового излучения. После чего мы переоделись и отправились в казарму.
К моему изумлению, казарма состояла из комнат, на пять человек. В нашей комнате уже располагались двое ребят, которые радостно нас приветствовали. Первые два дня мы ничего не делали. Только отдыхали и ходили в столовую. Кормили хорошо, но этот гематоген… Его давали трижды в день, есть я это не мог, выкидывать было жалко, поэтому, пока, складывал в тумбочку.
Наконец нас вызвали на строевой смотр. Проводили его в сумерках, а когда совсем стемнело, включили прожектора. Мы стояли на вытяжку и ждали, что же нам скажут отцы-командиры. Первым вперед вышел наш майор.
– Товарищи бойцы! Через две недели вы примете присягу, и, как полноправные члены большой армейской семьи, будете выполнять свой священный долг по защите рубежей нашей Родины! Сейчас, с вами будет говорить командир нашей части, подполковник Величко!
Майор отступил в сторону, освобождая место для дородного мужчины с раскрасневшимся лицом. Он был крепок и коренаст, планочек у него было заметно меньше чем у майора, зато огромная фуражка, в простонародье – «аэродром», гордо взлетала тульей вверх, как нос авианосца. Голос у него оказался на диво негромкий и мягкий, но при этом, его отчетливо слышали все.
– Товарищи бойцы! Сегодня вы впервые стоите на плацу нашей замечательной части! Вы попали в разведывательный батальон Среднеазиатской дивизии ВДВ! Поэтому, жить и работать вам придется, в основном, в темное время суток. Темнота лучший друг разведчика!
Ребята в строю понимающе заулыбались, а я, наконец, сообразил, почему днем, почти никого на территории части не видно. А подполковник продолжал вещать. Говорил он долго. Его речь, как белый шум влетала в мое левое ухо, чтобы тотчас выветриться из правого. Из оцепенения меня вывел резкий голос майора:
– Рота! Равняйсь! Смирно! Построение на этом месте через пятнадцать минут! Рядовой Горлов, ко мне! Остальные, разойдись!
Я зашагал к майору, а всех остальных, в том числе и вышестоящее начальство, с плаца как ветром сдуло.
– Товарищ солдат, пройдемте со мной! – сухо приказал майор, и мы двинулись в сторону штаба.
Майор завел меня в кабинет Величко. Подполковник, уже не такой бравый, а скорее уставший, смотрел на нас с майором с немым вопросом. Затем, своим мягким и бесконечно усталым голосом спросил:
– Рядовой Горлов, когда вас инициировали?
