— Может, вам чаю или воды принести? Или молока? Оно у нас питательное, — попыталась пошутить ночная сестра, но Бриг упрямо покачал головой.
Открылась и закрылась дверь.
Через широкое мозаичное окно в комнату проникал мягкий свет из коридора, позволяя привыкшим к сумеркам глазам видеть уставшую спящую женщину и маленький сверток в небольшой кровати на расстоянии вытянутой руки от Брига.
Его дочь, пару часов назад покинувшую вселенную материнского тела и смотревшую свой первый сон на земле.
После изматывающего круга американских горок, которым оказалось рождение ребенка, Бриг чувствовал жуткую усталость, почти истощение, но пульсирующий вместе с кровью во всем теле адреналин не позволял успокоиться.
Новорожденный отец осторожно походил по комнате и застыл у темного окна. Ночи оставалось висеть над городом не больше часа. Мужчина прислонился лбом к прохладному стеклу, пытаясь успокоить бурю чувств и эмоций, что вихрями крутились в душе. Рони тоже долго не могла успокоиться, пока не заснула от изнеможения. Кроме того, что он чувствовал себя вычерпанным изнутри, Бриг с изумлением обнаружил новые ощущения и в теле. Болели спина и руки, наверное, от многочасового напряжения. На запястьях, там, где пальцы любимой женщины сжимали его в моменты самых сильных схваток, наливались синие точки.
Удивительная сила, просыпающаяся в хрупком теле почти матери!
Может, чтобы привести в порядок бурю чувств, стоит подышать, как учили на курсах молодых родителей, как дышали они вместе с Рони во время родов? Или уложить стопками и ровными рядами последние месяцы, прежде чем начнется совсем новая полоса жизни?
Свадьба номер два разительно отличалась от свадьбы номер один размахом, количеством гостей, а главное, настроением. Рони шутила, что приглашенные с её стороны были готовы к торжеству, и им только пришлось переписать тексты поздравлений.
На свадьбе на пороге Юности молодых окружало осуждение и недоверие взрослых и отчаянное веселье небольшого количества гостей. В воздухе витало почти высказанное вслух пожелание недолгой совместной жизни.
Пожелания счастья на второй свадьбе были искренними, и все торжество пронизывало общее уважение к истории молодых, потому что люди женятся два раза не так часто.
Бриг видел только Рони, в глазах которой зеленело молодым летом счастье. Его слепила улыбка жены, и все время хотелось потрогать красиво очерченный гладкой тканью животик, чтобы тот, кто растет внутри, тоже был с ними в такой важный момент.
Иногда Дантона заставляли отвлечься от жены гости, желавшие настойчиво пообщаться.
Например, Джастина, которая сжала его руку, до боли впиваясь в кожу длинными ногтями:
— Бриг, ну почему, почему ты не пришел ко мне тогда?
— Ну почему, почему такой бесполезный вопрос сейчас?
— Да потому что смотрю на вас, и так жаль лет, которые были украдены у вас равнодушием тех, кто мог бы помочь и поддержать…
Или Сэм Дулит, который принес в качестве подарка стопку копий документов: докладная психолога о необходимости предоставить кратковременный отпуск Бригу Дантону и свой собственный приказ о свободном дне. А к ним рапорты, рапорты на отгулы.
— Рад, что ты вернулся к европейской матримониальной системе, — заявил Дулит серьезным, начальственным голосом. — В Управлении оценили щедрый жест развестись, чтобы дать возможность коллегам погулять на свадьбе.
И на торжество приехал Рик.
Он заговорил о своем желании на одной из последних перед отъездом Дантона тренировок и попросил помочь с костюмом.
— Я подумал, что лучше, если мама пока ничего не узнает. Для нее я поеду с друзьями на озера.
Он был прав, Мария еще была не готова принять изменения в их отношениях, может, никогда не сможет принять, но личный опыт Брига говорил против лжи и спасительных недомолвок, о чем он и сказал парню.
Рик упрямо покачал головой:
— Расскажу, когда вернусь. Иначе она меня не пустит.
Вместе с Дорес и её детьми сын Марии остановился у Таймеров и помогал им накануне свадьбы смотреть за целым детским садом. А во время акции на баскетбольной площадке он встретил Рэми Смита и познакомился с племянницей Рони по отцовской линии, которая помогала со сбором денег, рисуя картины песком. Сначала Рик был очарован необычным процессом, потом его вниманием завладели руки девушки, умелыми короткими движениями разбрасывавшие песок, скользившие по нему, рисуя линии, то вдруг безжалостно разрушавшие хрупкие картины. Потом парень поднял взгляд на саму художницу и оставил в глубине её глаз кусочек души.
— Можешь не пытаться мне объяснить, почему ты выбрал эту женщину, Бриг. Все правильно, — сказал он в день свадьбы, перед тем, как уйти. Рику нужно было спешить на самолет.
— Ты никогда не смотрел на мать так, как смотришь на свою жену.
Говорил, а сам не мог отвести взгляд от племянницы Рони. Глаза его при этом блестели, а на щеках проступали красные пятна волнения.
