— Пятьсот третья строит, я к ним прикомандирован.
— Хорошо платят?
— Нормально!
Они врезали сразу по полстакана и вскоре веселые горланили на весь кубрик. Плотников усы отпустил и заматерел за последний год, а глаза такие же веселые, жениться он и не собирался. Гордо рассказывал про полярную работу — за два года работы у него уже были три вынужденные посадки — одна в торосы на море. Серега выглядел героем, с высоты своих полетов посматривал на товарища.
— Как у вас с Зинаидой? — спросил, обстукивая сургуч с коньячной головки. — Детей нет еще?
Сан Саныч видел, что Серега спрашивает просто так, но задумался. Взял свой стакан:
— Не женись, Плотников!
— Эт точно! — легко согласился Сергей, и они чокнулись.
— Зинка недавно призналась, что аборт сделала, а мне все равно. Честное слово. Вообще не знаю, зачем она мне.
— А что, готовит плохо?
— Да нет, почему? Готовит... — Сан Саныч думал, что сказать. — Что-то неприятное от нее. Как будто не родня мы никакая, а так... Я после Нового года дома раза три ночевал.
— Так и не работает?
— Нет.
— А чего делает?
— Да хер знает! Учится вроде, с матерью чего-то там колготят по торговле, я не лезу. У нее мать всю жизнь торгашка, всех тут знает.
— Ты, Сан Саныч, чего такой простой-то? У тебя квартира, зарплата вон какая! Да тебя еще и нет никогда! Гони ее на хрен!
— Не могу я... — Белов сморщился брезгливо. Он чувствовал, что пьянеет. — Меня, когда орденом награждали, приняли кандидатом в члены партии — вроде так надо было. А партийному разводиться нельзя!
— Разводиться-то можно, но из капитанов могут турнуть! Вот если ты ее застукаешь! — Сергей закурил папиросу.
— Налей, что ли, — попросил Сан Саныч.
Выпили. Закуски больше не было. За стеной негромко разговаривали мужики. Ужинали.
— У нее в госбезопасности знакомый! Начальник районного управления...
— Ну и что? Это не их дело! У нас до войны начальником полярной авиации был Марк Иванович Шевелев — ни одного летчика им не отдал! Нет и все! И ничего они не смогли!
— Он меня на Новый год прямо предупредил, чтоб я... не касался ее! — Белову стало совсем стыдно, он зло запнулся и встал. — Пойду закуски возьму...
— Да не надо, тут осталось-то... А чего он лезет?
Сан Саныч не стал объяснять, почему боится эмгэбэшника и не ночует дома. Он и сам этого не знал. Дело было не в нем, а в Зинке. Сел на свое место:
— По радио сегодня передавали: американцы машину придумали, которая считает быстрее, чем сто человек! А тут с бабой не разберешься!
— Электронно-вычислительная машина, — со знанием дела поправил Сергей, — их давно придумали, я в «Технике — молодежи» читал. У нас своя ЭВМ тоже есть, скоро самолеты вслепую полетят, машина сама будет курс считать!
Сан Саныч пошел провожать Плотникова до общежития и там свернул домой. Спьяну захотелось посмотреть в глаза Зинаиде.
Она словно ждала, поднесла стопку, кормила и шутила над тем, как он напился. Такая ласковая была, что пьяный и благодарный Сан Саныч чуть не предложил ей развестись.
И спали, как в медовый месяц! Утром Белов проснулся от запаха жареной картошки.
— Ты со мной по-человечески, и я с тобой по-человечески! — улыбалась Зинаида, нарезая хлеб.
— Чего это? — щурился Белов недоспавшим глазом.
— Анекдот смешной... Мужику одному жена надоела — неряха, не готовит ему, он и думает, как бы от нее избавиться... Убить не убьешь, выгнать не за что!
Сан Саныч не без удивления слушал жену.
— Ему мужики и говорят: ты, Петька, ее ночью замучай этим делом насмерть! — Зинаида озорно стрельнула глазами. — Ну он всю ночь ее... того! Утюжил! Утром встает еле живой, а она причесана, халатик новый надела и еды всякой наготовила. Он глазам не верит, а она: ты со мной по-человечески, и я с тобой! — Зинаида радостно захохотала, запрокидывая голову.
Белов малость смутился, припоминая ночь. Что-то такое, даже и чувства такие, как в анекдоте, у него были.
— Садись, Санечка! Борща сегодня сварю украинского. С пампушками твоими любимыми. Мама муки белой достала.
Сан Саныч надел бушлат на голое тело и пошел в уборную. Когда вернулся, на аккуратно заправленной кровати специально для него было раскинуто длинное темно-зеленое пальто с пышным воротником из чернобурки. Белов даже чуть растерялся недовольно — откуда у нее столько денег... Сел за стол.
— Похмелишься?
Он отказался, цеплял вилкой картошку, сам все поглядывал на шубу.
— Нравится?
— Откуда такое?
— В Коопторг завезли три штуки. Одну начальник пересылки взял, одну Нехай своей жене...
— Сколько стоит?
— Угадай?
— Не знаю...
— Три тысячи... — Зинаида присела к нему, прижалась и обняла за талию. — Подаришь мне?
— Что? Ты еще не купила?
— У меня денег нет.
— А у меня есть? Это две мои зарплаты!
— Саня! Ты же не жадный! Это дефицит страшный! Такое сто лет будет носиться! Посмотри! — Зинаида ловко накинула пальто и покрутилась.
У Белова были отложены полторы тысячи на командировку, жена о них не знала, но думал он о другом — стало понятно, почему Зинаида так неприкрыто ласкалась. Это было не в первый раз. Белов отодвинул тарелку: