Совершенно неожиданно для меня поток караванов совсем иссяк. Вот уже третий день я была зверски голодна. Я пыталась насытится кровью нескольких степных животных, но она не приносила облегчения, а лишь позволяла не скатится в кровавую пелену голодного безумия. Каждую секунду мне приходилось удерживать свою животную злобу неимоверным усилием воли. Каждый миг зверь внутри меня бешено завывал пытаясь вырваться наружу, взять контроль над телом и рванутся в степь в поисках жертвы. Это желание, эта воля – были чужими, они не принадлежали мне, и это делало борьбу почти не возможной. Почти… и все-таки я сопротивлялась. Третьи сутки я вела эту тихую войну со своим жаждущим крови демоном. Если человек может забыться сном и таким образом хоть ненадолго отгородится от внутренних проблем, мне подобная роскошь была недоступна. Ночью я могла попытаться отвлечь себя поиском людей и охотой на мелкую степную живность, а днем… днем, лежа под тонким слоем спасительной земли было особенно тяжело. Зверь в приступе голодного безумия готов был вырваться под палящее солнце, а я его удерживала его на тоненькой ниточке своей воли, и ослабить этот тонюсенький поводок я не могла себе позволить даже на секунду. Ввести себя в состояние транса я даже не пыталась – для этого нужно было расслабится, а этого я себе позволить не могла.
И вот я бреду по дороге голодная, злая, грязная, похожая на свеже-поднятый из могилы труп (что не очень далеко от истины). Вдруг мой чуткий слух уловил голоса. Даже не голоса, а так… невнятное бормотание. Чуть не подвывая от радости я бросилась в сторону от дороги, туда откуда слышались такие долгожданные звуки. Бежать пришлось довольно далеко. Я разогналась почти в полную силу, но начав улавливать запах стоянки заставила себя замедлится а потом и вовсе начала красться. А все потому что запах не принадлежал людям. Он был более тонкий, более изысканный, более манящий.
Мелко дрожа всем телом от возбуждения, я кралась к лагерю неизвестных существ. Голод то и дело пытался заставить отбросить меня осторожность и с воем рванутся вперед, но я пока справлялась с этим самоубийственным желанием. Наконец я замерла на таком расстоянии от лагеря когда я могла отчетливо видеть и слышать все что происходило вокруг небольшого костра, при этом сама оставаясь незамеченной. Возле огня, тихо переговариваясь друг с другом, сидели трое. Судя по благородным красивым лицам и длинным острым ушам – это были эльфы. Язык, на котором они говорили, я слышала впервые, однако почему-то все понимала. Никак сказывалась моя эльфийская память крови разбуженная Иргоном.
— … но зачем идти именно этим путем? — спрашивал один из эльфов, судя по голосу самый молодой. — Не проще ли было пройти в пустошь через какое-то из северных людских королевств?
— Какой ты еще ребенок Илифельнир, — хмыкнул второй, — не уж-то не знаешь, что человеческая стража требует полного отчета о намерениях эльфа пересекающего границу. Таковы условия договора и они нерушимы. Ты не сможешь соврать так как договор был скреплен клятвами правителей людей и эльфов. Здесь же дикие земли, рядом Зигура и граница с орками, а люди на пороге войны с зелеными и в этих местах сейчас днем с огнем живой души не встретишь.
Еще посидев с пол часа эльфы начали укладываться спать. Я ожидала, что они оставят одного часового, но к моему удивлению уснули все трое. Я обрадовалась, что моя задача упрощается в разы, но радость моя была недолгой. Маленький лагерь окружала такая защита, что у меня глаза на лоб полезли. Плетение было настолько сложным, что я даже не смогла выделить ни одного из ее второстепенных элементов, не говоря уже о ключевых. Я попыталась применить зов на одном из эльфов и выманить его за границу защитного круга, но магия крови меня тоже подвела. Как оказалось она сильно зависит от уровня моей сытости. Кроме того, на эльфах еще и куча амулетов была навешана, по силе ненамного слабее защитного круга. От бессилия я чуть не взывала и не потеряла контроль над жаждой.
Я сидела в паре метров от невидимой обычному глазу, но смертельно опасной для меня границы защитного круга эльфов и сжимала, и разжимала кулаки в бессильной злобе. Кожей лица я чувствовала накатывающую от невидимой стены силу которая обжигала жаром доменной печи. Тем не менее это неприятное ощущение позволяло мне держать себя в узде и думать. Однако мысли все были не веселые. Никакой возможности подобраться к эльфам я не видела. Ни к спящим, ни уж тем более к бодрствующим.
Вывел меня из состояния невеселой задумчивости новый незнакомый запах. Запах был мне незнаком, но пахло кровью. Кровью живого разумного, но не эльфа и не человека. Было в этом запахе нечто отталкивающее… Да, вонь… Даже не вонь… Смрад… Смрад не мытого годами тела. Но это не заглушало сладкий манящий запах крови. И этих живых разумных было много, очень много.
«Сотня. Не меньше» – подсказал мне мой чуткий слух.
