— Я бродячий менестрель – не моргнув глазом соврала я.
— А почему оружия не носишь? — спросила она меня – На дорогах нынче опасно.
— Я как вы видели и без оружия неплохо справляюсь – улыбнулась я – а вам я вижу ваше не сильно помогло.
Я кивнула головой на лежащий невдалеке меч. — Врасплох застали – отмахнулась женщина.
— Да и не люблю я оружия – продолжила я погладив ладонью лютню – да и вообще драться просто так не люблю. Одно дело спортивная схватка, чтобы выяснить кто сильнее… А так… так не люблю.
— А по тому, что я увидела и не скажешь – улыбнулась Геката.
— Это… Это личное – смутилась я – давайте я лучше спою – решила я сменить тему и уйти от неприятных воспоминаний.
— Интересно будет послушать – ответила Геката.
«Последняя чаша – прощанье – вино золотое,
В молчанье по кругу серебряный кубок идет.
Никто не вернется из этого боя,
Последнюю песню сегодня певец допоет.
В бой через смерть страшен путь и далек,
Песня замрет в тишине.
Когда менестрель берет в руки клинок,
Лютня сгорает в огне.
В битве равны перед Смертью сказитель и воин.
Рука менестреля обнимет меча рукоять,
В глазах – обреченность, но бледные лица спокойны.
Война на пороге, но в битве им не устоять.
Поет менестрель – голос чист и высок,
Песня звенит в вышине.
Когда менестрель берет в руки клинок,
Лютня сгорает в огне.
Пусть обучали науке владенья оружьем,
Все же певцу не под силу воителем стать.
Меч менестрелю держать тяжело и ненужно,
Еще тяжелее его для убийства поднять.
Рыцари песни и дальних дорог
Гибнут в жестокой войне.
Когда менестрель берет в руки клинок,
Лютня сгорает в огне.
Окончился пир, и допета последняя песня.
Железные струны в последний раз гладит ладонь.
«Пора» – на пороге застыл в ожидании вестник,
И бережно лютню певец опускает в огонь.
Чисто и звонко зарю поет рог,
Порванной вторя струне.
Когда менестрель берет в руки клинок,
Лютня сгорает в огне…»
— Спасибо – задумчиво сказала Геката – когда затих последний аккорд – Очень хорошая песня. Никогда раньше не слыхала такой.
Мы еще некоторое время помолчали.
— Ты странная. Баньши. — вдруг сказала она.
— Вы поняли кто я? — удивилась я.
— Конечно – кивнула она – ты ведь и не скрывала особо свою сущность. Так быстро убивать могут только вампиры. А эльфийка вампир – редкость. Я бы даже сказала – единичный случай.
— Черт – чертыхнулась я про себя – действительно, как дура ринулась убивать тех подонков, даже не подумав, как это будет выглядеть со стороны.
— Не переживай – сказала Геката – никому не расскажу.
— Спасибо – сказала я.
— На вот – она встала, подошла ко мне и протянула какой-то амулет – это тебе в благодарность за помощь и за песню.
Я взяла амулет и попыталась рассмотреть заклинание. Это было что-то чрезвычайно навороченное. Сразу и не поймешь для чего.
— Что это? — спросила я и подняла глаза.
И с удивлением обнаружила, что моя собеседница и все ее вещи исчезли. Остался только костер.
— Это защита от дневного светила сестра – прошелестело у меня в ушах – но запомни, защита действует один день, потом неделя требуется для восстановления заряда.
— Классный подарочек – присвистнула я – кто-же ты такая Геката?
И тут у меня в голове щелкнуло – Геката. Древняя Греция. Богиня ночи и мрака.
— Ночь? — неуверенно произнесла я в темноту.
В ушах послышался удаляющийся смех.
— Наконец-то догадалась сестренка.
Ну и кто из нас странная – подумала я – забавная же эта богиня. А главное откуда она знает о древних греках?
(*) Когда менестрель берет в руки клинок – Тэм Гринхилл
