Разговор в таверне шел о каком-то празднике, который начинался через два дня. Гвоздем программы должен был стать местный конкурс красоты, победительница которого по традиции проводит остаток дня и ночь в храме, на вершине. По слухам, активно бродившим по селению, выходило, что девушка согревала постель самому богу света Зевсу. Сами девушки, проведшие ночь в храме, помалкивали обо всем, что там с ними происходило, но народ сам делал выводы по их счастливым физиономиям и тем благам, которые на них после этого сваливались. В общем отдать свою дочь в пользование местному божку – было самой желанной целью местных праведников. Мужики с жаром спорили о том, чья дочь в этом году удостоится милости божества, а я с интересом за всем этим наблюдала и одновременно раздумывала над тем, как можно использовать данную ситуацию в своих целях.
Из услышанного в таверне я поняла, что основной претенденткой на звание первой красавицы была некая Яжина – дочь Лека – хозяина скобяной лавки. Специально для этого дня отец привез ей наряд из самого Альвилора, и в этом наряде у остальных девушек против нее абсолютно никаких шансов. Я решила покинуть трактир и посетить дом почтенного Лека, дабы самолично убедиться в красоте как самой девицы, так и усердно рекламируемого наряда.
Нужную скобяную лавку я разыскала довольно быстро – в городке она была одна. Второй этаж лавки служил домом семьи Лека. Девушка с подружками и матерью находилась в одной из комнат, где в самом разгаре шла примерка нарядов и обсуждение предстоящего праздника. Я включила свой хамелеон и устроилась у окна.
— … это эльфийская ткань – расхваливала тем временем мать девушки платье, которое трепетно держала на вытянутых руках – и шили его эльфийские мастера…
Насчет ткани я была согласна, а вот насчет эльфийской работы – не очень. Видала я в Альвилоре платья настоящих эльфийских мастеров и это с ними не шло ни в какое сравнение. Нет, платье действительно было просто отличным: нежно-зеленое, цвета весенней молодой травки, с золотой и серебрянной оторочкой, сдобренной речным жемчугом и полудрагоценными камешками, широкие, похожие на крылья, рукава, вышитый бисером и жемчугом лиф… Но с настоящим эльфийским оно тягаться не могло. Ну и самое главное – эльфы никогда не делали платья длиною в пол. Человечкам, готовым расстаться с кругленькой суммой за настоящее эльфийское платье, приходилось либо смиряться и оголять свои ножки до колен, либо довольствоваться подобными подделками.
Вскоре я вычленила из толпы и саму Яжину. Девушка действительно была хороша. Смуглая нежная кожа, волнистые, длинные волосы цвета воронова крыла, озорные, слегка раскосые черные глаза, высокий лоб, тоненькие ниточки бровей, изогнутых как монгольский лук… Картину портили короткие ресницы и довольно невыразительные тонкие губы. Платье девушке тоже было к лицу и выгодно подчеркивало ее отличную фигуру. Пока я наблюдала за происходившим в доме, у меня созрел план действий. Осталось только проработать детали и воплотить его в жизнь.
Оставшиеся два дня я по мере сил и возможностей старалась держаться поближе к Яжине, стараясь изучить ее манеру поведения и привычки. Наконец настала ночь перед праздником и настало время действовать. Домочадцы довольно долго готовились к завтрашнему дню и угомонились лишь за полночь. Как только в доме все уснули, я проникла в комнату девушки и наложила на нее крепкое заклятие сна. Теперь она будет спать до утра, весь день и следующую ночь. Когда она проснется и поднимет шум, меня уже никто не найдет. Жаль конечно, что я так жестоко разрушу планы девушки, но… Надеюсь ей повезет в следующем году.
Девушку я заперла в чулане, а сама приняла ее облик, а перед самым рассветом надела амулет Гекаты. Было откровенно страшно ждать восхода солнца. Конечно я видела, что заклятие активировалось, но сработает ли оно как нужно, сомнения оставались. На первые лучи солнца, проникшие сквозь окно, кожа отозвалась легким неприятным зудом, но этим все и ограничилось.
— Фух – вздохнула я и мысленно вытерла несуществующий пот.
А потом начался сумасшедший дом:
— Яжина, ты чего еще спишь, паршивка? Поднимай свою толстую задницу и давай собираться! .. — влетела в спальню мать девушки.
Обалдевшую и хлопающую глазами меня выперли из комнаты и отправили мыться. Затем толпа подружек, чуть ли не на руках, уволокла меня в одну из комнат, усадили перед зеркалом и начали измываться над моими волосами, сооружая какую-то хитрую прическу. Затем меня часа два натирали какими-то маслами и мазями, подкрашивали глаза, губы… Я поняла только одно – все мои подсматривания и изучение манеры поведения бедной Яжины были напрасной тратой времени. В этом бедламе все были похожи на безумцев.
