Поезд-призрак летит по рельсам Америки… Кого везет он? Куда направляется?
В.: Железные дороги находятся в неплохом состоянии, не правда ли?
О.: Да. Некоторые. Старые, по большей части.
Оставив громаду верного «Понтиака-транс-эм» без единой капли бензина у дорожного знака, примерно через двадцать минут Пол Эбботт понял, что свернул не туда. А может, просто не разобрался в дорожных сплетениях, попавших на складку атласа. А может — и это наиболее вероятно, просто устал, страшно задолбался, утомился от дороги после сотен и сотен миль светящихся серых лент, протянутых через кажущиеся бесконечными кукурузные поля.
В чем бы ни была причина, до Нэшвилля Эбботт так и не добрался.
Черт возьми, может, он даже до Теннесси не доехал.
Он нашел только ржавый дорожный указатель, объясняющий всем, кому это может понадобиться, что до Мадригала (какого черта, что это, во имя всего святого? Разве не какой-то старый танец?) — четыре мили, а его население… сколько? Число либо скололи зубилом, либо над ним поработали стихии.
И вот Пол, держа в руке пустую канистру из-под бензина, стоит на краю города и глядит вдоль овеваемой всеми ветрами главной улицы на неуклюжее скопище зданий, которое подошло бы скорее для черно-белого вестерна с Рэндольфом Скоттом[2] в главной роли, чем для чего-то хотя бы отдаленно напоминающего Дивный Новый Мир, обещанный приходом нового тысячелетия.
И ни одного человека вокруг.
Ни одной машины.
На первый, хотя и достаточно случайный взгляд — а Эбботт подозревал, что подобное впечатление останется неизменным и после многих других, более проницательных взглядов, — Мадригал казался городом призраков. Он точно никогда не появлялся на страницах «Нэшнл джеографик» и не удостоился даже сноски в каком-нибудь самом подробном путеводителе.
Определенно, этот город был далек от тех поселений, которые встречал Ларри Макмертри, колеся по любимым им федеральным шоссе, словно асфальтовый серфер, в поисках лучшего материала для своих «Дорог».[3] Целый мир лежал между Мадригалом и маленькими чудаковатыми городками, открытыми Биллом Брайсоном, когда тот вернулся в родную Америку, дабы найти свои корни в «Потерянном континенте».[4] Черт возьми, да на его фоне даже общинные хибары, затерянные в лесной глуши «Голубых шоссе» Уильяма Листа Хитмуна,[5] казались беспокойными метрополисами.
Чуть дальше по улице на ветру скрипнул знак заправки «Эссо»; скелет перекати-поля прокатился мимо, ткнувшись в дверь парикмахерской. Полосатый шест перед ней выцвел за годы, проведенные под солнечными лучами… или просто от многолетнего запустения.
Эбботт переложил канистру в другую руку и пошел к бензозаправке.
Все здания, мимо которых он проходил, были пустыми.
Нет, не просто пустыми — мертвыми. Правильно ли это? Может ли дом умереть?
