Кугелю удалось вытащить трубку, полученную им у Войкода, и он осветил деревенских жителей голубым светом. В испуге они попадали на землю, и Кугелю удалось высвободиться из сетей. Выхватив шпагу, он кинулся, чтобы освободить Гарстанга, но жители деревни уже пришли в себя.
Еще раз Кугель использовал свою трубку, и они отскочили в страшном испуге.
— Иди, Кугель, — заговорил Гарстанг. — Я старый человек, и мне немного осталось жить. Беги, спасайся, я желаю тебе от всей души самого хорошего.
— Я так и поступил бы, — задумчиво ответил Кугель. — Но эти люди разбудили во мне благородные стремления, так что выбирайся из сети, мы отступаем вместе.
Еще раз он вызвал панику голубым светом. Гарстанг тем временем освободился, и они побежали по берегу моря.
Деревенские жители бросились за ними, кидая в них гарпунами. Один из первых же брошенных гарпунов проткнул Гарстангу спину. Он упал, не издав ни одного звука.
Кугель повернулся и направил в их сторону трубку, но заклинание больше не действовало, и появился всего лишь слабый лучик света. Деревенские жители вновь подняли гарпуны. Кугель выругался, прокричал проклятие, увернулся, кинулся в сторону, и гарпуны вонзились в песок рядом с ним.
Погрозив им кулаком, он повернулся и убежал в лес.
Кугель шел сквозь Старый лес шаг за шагом, часто останавливаясь, чтобы прислушаться, не хрустнула ли где-нибудь ветка, не слышатся ли крадущиеся шаги или чье-нибудь дыхание. Его осторожность хотя и не позволяла идти быстро, не была лишней: слишком многие существа входили в этот лес с совершено иной целью, нежели он. Однажды в страшных сумерках ему удалось заметить двух деодандов и убежать от них. Еще раз он остановился на самом краю опушки, на которой размышлял невесть о чем лейкеморф, после чего Кугель стал вести себя еще более осторожно, скользя от дерева к дереву, вглядываясь и вслушиваясь. Пробегая открытые пространства как можно скорее и как можно бесшумнее, он вел себя так, как будто от соприкосновения с землей у него болели ноги.
Ближе к вечеру он вышел на небольшую полянку, окруженную черными мандуарами, высокими и чванливыми, как монахи в капюшонах. Несколько красных лучей солнца, попадавших на полянку, освещали искривленное дерево, к которому был приколот лист пергамента.
Стоя в тени деревьев, Кугель долгое время изучал полянку, затем сделал шаг вперед и взял кусок пергамента в руки. Округлыми буквами на нем было написано:
Кугель с удивлением посмотрел на пергамент. У него возник вопрос: с какой стати Зарайдес делится своими знаниями и советами с такой щедростью? Закон Равновесия должен выполняться в любом случае. Если Зарайдес дает советы — не говоря, конечно, об абсолютном альтруизме — он должен ожидать чего-то взамен: если не денег, то знаний о каких-то далеких событиях. А, может быть, он рассчитывает на вежливое внимание со стороны людей, которым он помимо совета будет высказывать свои философские взгляды или что-нибудь в этом роде?
Кугель еще раз перечитал послание и отнесся к нему еще более скептически. Он выкинул бы кусочек пергамента, если бы не срочная необходимость в информации, в особенности о самой безопасной дороге к дому Никоню, а также о способе сделать Смеющегося Мага беспомощным.
Кугель огляделся вокруг в поисках холма, о котором говорилось в пергаменте. В самом конце лужайки земля постепенно поднималась вверх, и, подняв глаза, Кугель увидел искривленные ветви и скрученные листья растущих наверху баобабов.
С максимальной осторожностью Кугель продолжал пробираться через лес и в конце концов остановился у неожиданно возникшей перед ним серой скалы, окруженной деревьями и виноградными лозами — несомненно, это был тот самый склон, о котором говорилось в объявлении.
Кугель стоял, потирая подбородок. Он прислушался: все было спокойно, тихо и безмятежно. Стараясь держаться в тени, он пошел вокруг холма и в конце концов очутился у пещеры, вход в которую был высотой в рост среднего человека и шириной примерно в размах его рук.
Наверху висел плакат, написанный кривыми буквами:
Кугель посмотрел в одну сторону, потом в другую. Ни шума, ни движения не было слышно в лесу. Он сделал несколько осторожных шагов вперед, заглянул вглубь пещеры, но не увидел ничего, кроме темноты.
Кугель отошел назад. Несмотря на всю доброжелательность плаката он вовсе не собирался, очертя голову, бежать туда, и поэтому, укрывшись за ближайшими растениями, внимательно наблюдал за входом в течение пятнадцати минут.
