— Что вы думаете об этом шакале? — спросил он, глядя то на Бэзила, то на Вэйлока. — Нам нужно быть очень бдительными.
— Мы ничего не знаем о его поступке, — сказал Бэзил.
— Он работал здесь. Трюк его был простым: он перехватывал ленту с сообщением о его работе и менял содержимое записи с помощью магнитных чернил.
— Неплохо, — задумчиво сказал Бэзил.
— Такое уже было. Но виновных всегда обнаруживали и бросали в Клетку Стыда.
— Сигнал тревоги звучит только тогда, когда трюк не удается, — задумчиво сказал Вэйлок. — Более удачливые умудрялись обмануть систему тревоги.
Визерспок посмотрел на Вэйлока.
— Во всяком случае, этого уже допрашивают убийцы, а потом его ждет Клетка Стыда и полуночная прогулка. Но он слишком слаб и напуган. Хорошей травли не получится.
— Меня там не будет, — ровным голосом сказал Бэзил.
— И меня тоже, — сказал Визерспок и отошел от них, чтобы подойти к другому столу и поделиться своими новостями.
Перед концом рабочего дня Вэйлок снова позвонил Роденейву и на этот раз ему повезло. Роденейв приветствовал его без энтузиазма и пытался уклониться от свидания, на котором настаивал Вэйлок.
— Боюсь, что сегодня у меня нет времени.
— Но у меня очень важное и срочное дело.
— Я извиняюсь, но…
— Вызови меня к себе сейчас.
— Это невозможно.
— Ты помнишь то, что сделал по просьбе Анастазии?
Роденейв поморщился и медленно опустился в кресло.
— Хорошо. Я пошлю за тобой.
Через некоторое время к Вэйлоку подошла девушка:
— Гэвин Вэйлок, ученик техника?
— Да.
— Прошу вас пройти со мной.
Она провела Вэйлока в кабинет Роденейва. Роденейв коснулся пластины, которую протянула девушка. Этим он брал на себя ответственность за присутствие Вэйлока в Пурпурной Зоне.
Вэйлок сел без приглашения.
— Здесь можно говорить свободно?
— Да. — Роденейв смотрел на него, как домохозяйка смотрит на дохлую крысу. — В моем кабинете нет записывающих и подслушивающих устройств.
— Дело в том, — начал Вэйлок, — что сейчас я хочу говорить только правду, и в частности, о твоем служебном преступлении по просьбе Анастазии.
— Довольно, — прервал его Роденейв. — Я же сказал, здесь ничего не записывается.
Вэйлок улыбнулся, и Роденейв ответил ему улыбкой обреченной овцы.
— Я думаю, — сказал Вэйлок, — что твое влечение к Анастазии не уменьшилось?
— Я теперь не круглый идиот, если ты это имеешь в виду. Я не хочу, чтобы меня закидали камнями Вейрды. — Он выжидательно смотрел на Вэйлока. — Но ведь не мои переживания привели тебя ко мне. Почему ты здесь?
— Мне кое-что нужно от тебя. И чтобы получить это, я дам тебе то, что ты хочешь.
Роденейв скептически улыбнулся.
— Что же я хочу такого, что можешь предоставить только ты?
— Анастазию де Фанкур.
— Чепуха. — Глаза Роденейва посерьезнели.
— Скажем так: одну из Анастазий. Ведь их несколько. Прошла неделя после того, как Анастазия умерла. Сейчас клетки открыты. Растет новая Анастазия. И еще остается несколько Анастазий.
— Ну и что? — Взгляд Роденейва был жестким и враждебным.
— Я хочу предложить тебе один из этих суррогатов.
Роденейв пожал плечами.
— Никто не знает, где находятся эти клетки.
— Я знаю.
— Но ты предлагаешь мне ничто. Каждый из суррогатов — Анастазия. Если один из них отвергает меня, значит, и все остальные тоже.
— Если не применить аппарат, стирающий память.
Роденейв посмотрел на Вэйлока.
— Это невозможно.
— Ты до сих пор не спросил меня, что хочу я.
— Хорошо. Что же ты хочешь?
— Ты достал одну телевекторную диаграмму. Мне нужны остальные.
Роденейв засмеялся.
— Теперь я вижу, что ты сумасшедший. Ты понимаешь, чего просишь? Что будет с моей карьерой?
— Ты хочешь Анастазию? Вернее, одну из них?
— Я даже не хочу обсуждать этот вопрос.
— Но ты сделал это на прошлой неделе.
Роденейв встал.
— Нет. Окончательно и бесповоротно.
Вэйлок угрюмо сказал:
— Вспомни, ты достал не одну, а три пленки. Сделав это, ты нанес мне личный вред. Поэтому жалости у меня не будет.
Роденейв упал в кресло. Прошел час, в течение которого он изворачивался, потел, спорил, умолял, пытаясь вывернуться из этой ситуации. В конце концов он начал понемногу сдаваться.
Вэйлок твердо держался ранее выбранной им линии поведения.
— Я не прошу тебя делать ничего такого, что ты не делал раньше, — сказал он. — Если ты поможешь мне, то получишь то, что не получил в тот раз. Если откажешься помочь, то просто получишь наказание за тот проступок, что ты уже совершил.
— Я подумаю.
— Не возражаю. Я подожду.
Роденейв посмотрел на Вэйлока, и пять минут в комнате стояла тишина.
Наконец, Роденейв шевельнулся и сказал:
— У меня нет выбора.
— Когда ты дашь мне пленки?
— Тебе нужны только пленки Амарантов?
— Да.
— Я постараюсь сделать побыстрее.
— Сегодня понедельник. В среду вечером?
— В среду вряд ли. У нас будет посетитель. Канцлер Имиш со своей свитой.
— Да? — Вэйлок вспомнил разговор с канцлером. — Хорошо. Пусть будет пятница. Я приду к тебе вечером домой.
Гнев исказил лицо Роденейва.
— Я передам тебе пленки в кафе “Далмация”. И надеюсь, что увижу тебя в последний раз.
Вэйлок улыбнулся, встал.
— Я тебе буду нужен, чтобы ты получил свою долю.
