Когда вы отправляете подобный мейл одному из светил биотехнологии в части гибридизации и генной инженерии, он либо сразу отправляет его в спам, либо связывается с вами: общаясь с психами, отдыхаешь от работы и расслабляешься. Доктор Йозеф Буганим ответил через четверть часа. Он был встревожен, интересовался, с чего вдруг миссис Анкидю заговорила о нем со мной, и просил, чтобы ответственный секретарь Иерусалимского еврейского университета прислал ему подтверждающее письмо. Я почувствовал себя героем шпионского романа. Исследовательская работа биолога носит сегодня параноидальный характер: поиск вечной жизни стал соревнованием между китайцами, швейцарцами, американцами и израильтянами (французы тащатся на буксире: слишком мало денег, запредельно строгие этические ограничения). В этой научной войне мошенничают, обманывают, вбрасывают дутые сенсации типа редактирования генома белком
Небольшой урок на тему стволовых клеток. Не волнуйтесь, я не стану переписывать статью из Википедии — понять ее невозможно. В 1953 году американский биолог Лерой Стивенс, проводивший в штате Мэн опыты по выяснению пагубного влияния сигаретного дыма на мышей, обратил внимание, на огромную мошонку одной особи. Стивенс умертвил мышь, вскрыл ее и обнаружил опухоль яичек. Курить и правда вредно, но биолог констатировал странную особенность: наряду со спонтанно возникшими клетками нервной системы Стивенс обнаружил внутри опухоли еще и клетки кожи, волосы, фрагменты зубов и костной ткани. Что за черт?! Он «обкурил» других мышей и вскрыл несколько опухолей, похожих на эмбрионы. «Чужой» в миниатюре. Стивенс решил пересадить клетки опухоли более молодым мышам — хотел посмотреть, что получится (ему повезло — Всемирной декларации прав мышей все еще не существовало). Выяснилось, что опухоли адаптируются к новой среде и развиваются, как дефектные эмбрионы, покрытые шерстью и зубастые[173]. В те времена в Бар-Харборе, штат Мэн[174], умели шутить. Лерой Стивенс открыл стволовые клетки[175]. Для простоты понимания: мы, люди, многоклеточные особи — большие мыши, состоящие из 75 тысяч миллиардов клеток. Уже на эмбриональной стадии наши клетки делятся бесконечное число раз, они способны трансформироваться во все, что угодно: кости, печень, сердце, глаза, кожу, зубы, красивые локоны, вагину. (Прошу прощения за уловку, она должна привлечь внимание моих читателей.) Предположим, кто-нибудь научится контролировать стволовые клетки. Он сможет либо спасти нам жизнь (например, воссоздав дефектный орган), либо превратит всех в гигантские вязкие опухоли. Внимание: с этого момента игра осложняется. Эмбриональные стволовые клетки размножаются, соответственно, в зародыше, но мы же не станем убивать тысячи и тысячи эмбрионов, чтобы украсть (или употребить?) их клетки, какой бы логичной ни казалась идея (в борьбе со старением есть нечто вампирское), это было бы аморально, а во Франции прямо запрещено законом 2004 года о биоэтике[176]. Вопрос о клонировании человека встал на повестку дня десять лет назад, но в 2006-м два японских ученых нашли иное решение. Кадзутоси Такахаси и Синья Яманака из Киотского университета сумели превратить обычные соматические клетки мышиной кожи (фибробласты) в индуцированные плюрипотентные стволовые клетки —
