– Я влюблён в тебя с девятого класса. Ты для меня свет в темноте, и я счастлив… Черт возьми, я счастлив, что полюбил тебя. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ РОУЗ!!! – закричал в микрофон Бен, и все начали хлопать и визжать. Вот и все… это конец. Я не знаю, что делать, куда прятаться. Все ребята из школы здесь и они знают кто такая Роуз. Как мне помочь блондину, что придумать? – Роуз, пожалуйста, подойди ко мне, – просит Бен. Толпа скандирует: «Иди, иди, иди!!!». – Роуз..?
Тишина. Бен растерянно смотрит по передним рядам, пытаясь найти знакомое лицо, но безуспешно. Её нет. Я не знаю, что сейчас чувствует Бен, но по его разбитому взгляду становится ясно, что он убит. Безответная любовь приносит много боли. Мы влюбляемся в тех, кто никогда не будет с нами. Вот ещё одна причина, по которой я НИКОГДА НИКОГО НЕ ПОЛЮБЛЮ! Мазохисты, чтобы сделать себе больно режут руки, а мы, чтобы сделать себе больно влюбляемся. Есть ли в этом разница? Ответ – да, но небольшая: когда ты режешь себя, шрамы остаются на теле, а когда влюбляешься, шрамы остаются на сердце. Увы, но любовь приносит только беды. Она напоминает самую тяжёлую болезнь, и мы болеем человеком, и вылечиться невозможно. Не думала я, что любовь такая нервотрёпка. Бедный Бен. Ему так больно… Он продолжает стоять и смотреть куда-то вдаль, но теперь без цели. К нему подбегает вспотевший Коди и что-то шепчет на ухо. Парень отдаёт микрофон судье и они с другом уходят. Все начинают перешёптываться. Это так неприятно… Ужасно, когда о тебе говорят за спиной. Первая мысль в голове побежать за парнем и утешить его. Я хватаю свой рюкзак, толкаясь прохожу сквозь ряды и бегу по лестнице к выходу. Лишь бы их не упустить… Я забегаю в мужскую раздевалку. Запах стоит отвратительный: что-то между хлоркой и потом. Прохожу шкафчики и вижу на лавочке сидит Хвостик и Бен. Они даже не взглянули на меня.
– Бен, мне очень жаль, – шёпотом произношу я и подхожу к ребятам.
Блондин молчит.
–…Где она? – спросил Коди.
– Я не знаю, она не отвечает.
Бен вскакивает со скамьи и подходит к зеленому шкафчику, опираясь об него руками. Я замечаю, как напряжены его плечи, как он нервно дышит. Он зол, очень зол. Вот что с человеком делает боль. Она его ломает, делает из человека дикого зверя. Бен буквально озверел. Он начал бить кулаком об шкафчик, пока его не остановил Коди. Вижу разбитый кулак парня и закрываю глаза. Не терплю кровь… Не то, чтобы я её боялась, просто мне становится плохо от мыслей, что кому-то очень больно. Не считая себя. Мне можно причинять боль себе.
– Твою мать! Я полное посмешище! Черт подери все живое! – кричит Бен.
Я стараюсь сохранять спокойствие, но мне не удаётся. Я хочу заплакать. Хочу выплакать все эмоции, что висят на шее. Мне плохо, но блондину хуже, и от этой мысли мне становится невыносимо.
– Бен… – произнесла я, но меня перебили.
– Ты не могла сказать, что её нет?!
– Я думала, что ты знаешь это. Ты же не видел её на протяжении всей игры!
Бен снова заругался и сел напротив нас с Коди.
– Я вообще-то был занят и не обращал внимание на трибуны!
– То есть, виновата я?!
Все переглядываются. Мне становится противно. Я борюсь с эмоциями, что вырываются в виде слез. Мне так хочется поддаться и закричать. Почему я?! Меня обижают обвинения друга. В чем моя вина?! Боже, как же мне это все надоело. А ведь день был таким прекрасным… Как же мне больно, черт возьми! Из-за чужих ошибок страдаю я. Почему так?! Боль – это то, что будет жить вечно. Вечно во мне… Парни продолжают молчать. Я медленно киваю, делая выводы, а потом резко встаю с места и бегу из помещения. Как только я вышла из раздевалки, то сразу же начала реветь. Я бегу и плачу. Плачу, несмотря на дорогу, мечтая о нелепой случайности, которая может лишить меня жизни. Бегу к выходу и даже наплевав на охрану, продолжаю всхлипывать. Свет режет глаза, и я начинаю их чесать. Люди смотрят на меня и, наверное, гадают: что с ней произошло? Да, они себя спрашивают, но им плевать. Простое любопытство.
– Рэйчел? – слышу чей-то голос вдали, но не оглядываюсь. Мне плевать на всех. Мне надоело переживать из-за каких-то уродов. Я устала! Продолжаю идти вперёд, мечтая дойти до остановки и уехать отсюда домой. – Эй, Рэйчел! – снова реплика сзади.
Меня хватает крепкая рука и разворачивает к себе лицом. Солнце бьет прямо в глаза, от чего я начинаю щуриться. Передо мной парень. Я не могу рассмотреть его лицо по многим причинам: пелена слез мешает видеть мир полноценно, солнце ослепляет меня, я прикрываю глаза рукой. Сердце выронило три быстрых стука, и кровь застыла в венах. Эрик смотрит мне в глаза и все ещё держит за руку. Его выражение лица сразу меняется, когда тот замечает слезы.
– Ты..? – я быстро моргаю, чтобы видеть его очертания яснее.
– Ты что, плакала?! – игнорируя мой вопрос, произносит Эрик.
– Нет…
– Что случилось? Тебя кто-то обидел?
– Нет, все хорошо, – ещё как обидел, может, стоит сказать ему?
– Пошли, – приказал брюнет, – я отвезу тебя домой.
