Страх был. Не за себя, не за то, что она отдает в его руки свое будущее, а просто обычный женский страх, который заложен самой природой и который необходимо пережить.
Темнота была ее союзницей, оттого, что они почти не видели друг друга, было легче, не так стыдно. Но вскоре все это растаяло, ушло, и наступил момент, когда Люда растворилась в темноте вместе со Львом…
Когда она проснулась, Льва рядом не было. Солнце светило в окно, отражаясь в трюмо маленькими радугами, а из кухни доносился шум воды и звон посуды.
Люда вскочила, поспешно натянула футболку Льва и его старые треники, выданные ей в качестве домашней одежды, и побежала в ванную, чтобы Лев не увидел ее помятого со сна лица.
План был проснуться на заре, быстренько привести себя в порядок и приготовить на завтрак что-нибудь изысканное, чтобы встретить Льва во всеоружии. Черт, она подумать не могла, что так позорно разоспится!
Когда Люда встала под душ, дверь приоткрылась:
– Можно, Людочка? Я не смотрю, не смотрю, – Лев сел на табуретку лицом к двери, – я вот что подумал, давай распишемся?
– В смысле? – она высунула голову из-за занавески.
– Поженимся.
– Но я еще вчера сказала, что согласна…
– Тогда быстро собирайся, и пойдем. У меня командировка на руках, так что нас сразу распишут. Кольца по дороге купим.
Он вышел, а Люда в растерянности вылезла из ванной. Голова немного кружилась от того, как стремительно, вираж за виражом, меняется ее жизнь.
Лев поставил перед ней тарелку с омлетом:
– Кушай, а то мы вчера так и не поели.
Люда машинально нацепила на вилку желтый ноздреватый кусочек.
– Но сегодня суббота, загсы, наверное, не работают, – промямлила она.
Лев фыркнул:
– Вот уж это не проблема! Позвоню куда надо, и заработают.
Она потупилась. Выйти замуж прямо сейчас, украдкой, без благословения родителей? Без торжественной церемонии со всеми родственниками? Папа с мамой, и особенно бабушка, никогда ей не простят этого оскорбления. Но с другой стороны, можно сейчас просто расписаться, то есть отрезать все пути к отступлению, а торжественный прием устроить потом, когда Лев вернется, а родители примут выбор дочери.
– Если солдат хочет жениться, родина не вправе ему в этом отказать, – засмеялся Лев, – так что не волнуйся, сейчас все устроим.
Люда осторожно заглянула ему в глаза:
– Мне бы хотелось, чтобы родители были рядом в такой день.
– Это само собой, Людок, но сейчас важно, чтобы ты официально стала моей женой.
– Почему?
– Потому что в случае чего государство о тебе позаботится.
Люда отодвинула от себя тарелку.
– Если что, пойдешь в военкомат, там тебе все расскажут, – продолжал Лев совершенно спокойно и даже весело, будто посылал ее за хлебом, – я точно не скажу, но денежное пособие неплохое, и пенсию за меня будешь получать, главное, чтоб у тебя штамп в паспорте был.
– А Варя?
– А что Варя? Она уже взрослая, но если поделишься с ней, буду рад.
– Нет, Лев, не пойду я с тобой сегодня в загс, – отрезала Люда.
– Это почему это?
– Потому что. Потому что при прочих равных лучше, когда ты подумаешь, что тебя ждет несчастная соблазненная девушка, к которой ты обязан вернуться, чтобы спасти ее честь, чем что у тебя есть жена, о которой позаботится государство.
Лев расхохотался:
– Что-то в этом, конечно, есть… Ладно. Недальновидно, но ладно.
Люда садилась в самолет с горьким сознанием, что, проводив ее, Лев через полчаса поднимется на военный борт, который унесет его к месту службы. Тревога за любимого не давала ей переживать о том, что произошло ночью, не позволяла осознать, как опрометчиво она сделала важнейший в жизни женщины шаг. Люда твердо знала, что это было правильно, а раз так, то нечего больше об этом думать.
Она надеялась вернуться домой в ледяную, но уже стабильную атмосферу бойкота, однако встретила весьма горячий прием. Ночевка вне дома уже о многом говорит, а по ее взбудораженному виду, наверное, сразу становилось ясно, что с ней произошло.
Мама с бабушкой наперебой на нее кричали, называли проституткой и развратницей. Кажется, нельзя пасть ниже, чем лечь с мужчиной в постель до свадьбы, но Люда нашла лазейку – не просто переспала, а помчалась для этого в другой город по первому свисту, как приблудная собачонка. «Я знала, что этим кончится!» – патетически восклицала мама. «Как мы будем с ней сидеть за одним столом, ведь совершенно не исключено, что она теперь венерическая! – сокрушалась бабушка. – Я уже смирилась с тем, что поведение внучки отвратительно, но не думала, что придется испытывать к ней чисто физическую брезгливость!»
После этих слов Люда достала из кладовки чемодан и стала складывать вещи. Ей было куда пойти, Варя приютила бы ее под сенью Кости Косточкина, а не ужились бы, так всегда можно снять комнату за вдвое меньшую сумму, чем она сейчас отдает родителям.
– Ну и убирайся, дрянь подзаборная! – закричала мама. – Чтобы ноги твоей здесь не было! Иди к своему любовнику!
