– Максимум десять, – сказал один из этих мужчин, и Варя спокойно поднялась в квартиру, чтобы поскорее разогреть котлеты, потому что оба после целого дня на свежем воздухе умирали с голоду.
Котлеты давно шипели и скворчали на сковородке, а отец все не шел, и, только когда на них начала образовываться твердая горелая корочка, Варя догадалась выглянуть в окно. Там никого не было.
Она выбежала во двор, потом на улицу. Никаких следов папы. Варя заметалась, не понимая, что делать и куда податься.
Дошла до местного отделения милиции, но там об отце ничего не знали.
Тогда она поехала в комендатуру. Там ей сообщили, что генерал-майор Корниенко прибыл в Ленинград три недели назад и пребывает по месту жительства дочери. Больше никакой информацией военный комендант не располагал.
– Почему ты сразу мне не позвонила? – спросила Люда.
Варя наморщила лоб:
– А в самом деле, почему? Ты не обижайся, просто я привыкла, что или сама все решаю, или с папой вдвоем. Еще как-то не улеглось в голове, что есть ты.
– Не обижаюсь я, только плохо, что тебе одной все это пришлось переносить… Вдвоем все-таки полегче было бы…
– Ну да… В общем, почапала я домой, еду и мечтаю, как открываю дверь, а папа уже дома. Прямо уверена была, что так и будет, но нет. Бегаю из угла в угол по квартире, не знаю, куда звонить, в какую справочную, по какому телефону. То ли ноль два, то ли прямо в Большой дом бежать, там что-то пытаться выяснить. Но тут мне самой позвонил какой-то добрый человек: ваш отец просил передать, что его положили в психиатрическую больницу. Все с ним в порядке, завтра утром приходите на беседу с врачом, приносите смену белья, предметы личной гигиены, продукты по списку. Я чуть сама не свихнулась. К восьми утра была уже на месте, думала, с папой дадут повидаться, но сказали, что он в закрытом отделении, а там посещения строго регламентированы. Передачу только можно. Потом докторша ко мне вышла. Типа поздравляю, острый психоз у вашего батюшки. Вы же с ним вдвоем живете? Ну так считайте, вам крупно повезло, что он в приступе умопомрачения вам голову не отрезал и из окна не выбросил. Буквально на волосок вы были от этого ужасного деяния, но, слава богу, советская медицина бдит, стоит на страже здоровья граждан. Я говорю, что за бред собачий? А она ах, родственники никогда не верят, а потом их кишки находят намотанными на фонарные столбы или еще похуже. Вы просто не знаете, девушка, от какой страшной участи вас уберегла советская психиатрия! Не надо возмущаться, это же не тюрьма, а больница, куда ваш отец попал, потому что честно заработал свою болезнь на службе родине. Он же перегрузки испытывал? Черепно-мозговые травмы получал? Комбат-стресс переносил? Ну и все, и ничего удивительного, что психика не выдержала таких нагрузок. Благородная болезнь, стыдиться тут абсолютно ничего не надо.
– Но ведь оно и правда так, – прошептала Люда.
– Да я бы поверила в этот бред, если бы его не менты увели. Или кагэбэшники, я не знаю, кто там у них идейный вдохновитель. Но такие совпадения, Люд… Вот он был нормальный-нормальный, а пятнадцать минут пообщался с ментами и сразу крыша поехала? Так не бывает.
– Не бывает.
Люду тоже зазнобило, она глотнула чаю из Вариной кружки, сняла брюки и юркнула к ней под одеяло.
Девушки обнялись. От перенесенных волнений и от усталости Варя была как пьяная. Еле ворочая языком, она сказала, что, не добившись от врача правды и разрешения на свидание с отцом, в отчаянии поехала на кафедру психиатрии, где добрые люди ей объяснили, что психушка – беспроигрышный вариант для неудобных, которые слишком много о себе понимают, принимают слишком самостоятельные решения, которые, увы, не приводят к фатальным последствиям, поэтому таких людей не за что арестовывать и судить. Зато в дурдом оформить – всегда пожалуйста.
Варя знала, что у отца серьезные неприятности по службе из-за нежелания слепо выполнять указания начальства, и он ждет серьезного удара, но она никак не думала, что этот удар будет нанесен так подло, внезапно и исподтишка. Пусть бы разжаловали, пусть бы судили, но психбольница…
С кафедры она отправилась на переговорный пункт и методично обзвонила всех папиных московских товарищей по службе, телефоны которых были ей известны. В ответ она слышала «Варечка, какая умница, что позвонила, но мне пора бежать» или «Дорогая моя, не волнуйся, доктора во всем разберутся». Один только полковник спросил, на какой адрес прислать ей денег, но Варя сказала, что не надо.
– Я в тупике, – заключила Варя и уснула, уткнувшись в Людино плечо.
Когда голова ее потяжелела, Люда выскользнула из-под одеяла, позвонила маме, шепотом сообщила, что Лев в больнице и она остается с Варей.
Зашла в кухню, выпила еще стакан чая и заставила себя съесть котлету прямо из холодильника. Вкуса не чувствовала, но знала, что завтра ей потребуются силы, а значит, надо подкрепиться.
Потом легла, закуталась потеплее и стала дышать в унисон со спящей рядом Варей. И сама не заметила, как уснула.
