Вечное полностью

— Папа! — Сандро выбежал из столовой, и Элизабетта тоже поднялась. Она направилась за сыном в гостиную и увидела, как он бросился в объятия Марко, причем обнял отца куда горячее, чем обычно. Элизабетта удивилась, ведь еще минуту назад Сандро был совершенно спокоен, но при виде Марко, должно быть, чувства взяли в нем верх.

— Ciao, Сандро. — Марко обнял его в ответ, недоуменно посмотрев на Элизабетту.

— Я рассказала ему о случившемся в годы войны.

Марко сразу все понял и кивнул. Он выпустил Сандро из объятий, взъерошив ему волосы.

— Ну так что скажешь, сынок?

— Ты меня любишь, папа? — спросил Сандро и покосился на Джузеппину. — Даже если я…

— Ну конечно. — Марко взял сына за плечи и посмотрел ему прямо в глаза. — Я люблю тебя, ведь я твой отец. Я всегда буду любить тебя, и человек, в честь которого тебя назвали, тоже любил бы тебя. Он спас мне жизнь, и я любил его как брата. Он был героем.

— Но ты тоже герой. Ты отправился туда его спасти!

— Сомневаюсь, сынок. — Марко с трудом улыбнулся.

— А я — нет, — ответил Сандро, снова обнимая его.

У Элизабетты на глаза навернулись слезы: до чего она везучая, Бог наградил ее прекрасным браком и счастливой семьей. В тот миг ей стало ясно, что она никогда не сумела бы написать о семье и любви, если бы сама это все не испытала. Ее роман — это их история, ведь у каждой семьи она своя, и история каждой семьи начинается с любви. Необычно то, что история ее семьи началась с влюбленности сразу в двоих.

Элизабетта представила, как история ее семьи вливается в другие истории, те с течением времени наслаиваются одна на другую, создавая палимпсест, что охватывает весь мир, — подлинную историю человечества, которая передается от одного поколения к другому и ширится.

И все они, окутанные любовью, длятся вечно.

Я хотела написать этот роман еще со времен учебы в Пенсильванском университете, где слушала годичный семинар, который вел покойный Филип Рот. Первый семестр был посвящен литературе Холокоста, и мистер Рот познакомил нас с книгами Примо Леви, итальянского химика, еврея, которого выслали в Освенцим, однако он выжил и написал потрясающие мемуары «Человек ли это»[144], опубликованные в США под названием «Выживший в Освенциме». Эта тема преследовала меня долгие годы, и я знала, что когда-нибудь к ней вернусь. И вот, написав тридцать с лишним романов на темы семьи, любви и справедливости, я решилась попробовать. Так родилось «Вечное».

Я очень люблю историческую литературу, и по прочтении книги у меня всегда возникает вопрос: насколько этот роман соответствует действительности? Итак, позвольте мне разграничить в «Вечном» вымысел и исторические факты.

Во-первых, семьи Д’Орфео, Симоне и Террицци — плод моего воображения, как и Элизабетта, Марко и Сандро. Большинство второстепенных персонажей романа также вымышлены, за исключением тех, о которых будет сказано далее. Однако я провела исследование для того, чтобы речь героев, их одежда и другие атрибуты подходили духу времени.

И все же многое из происходящего на этих страницах соответствует настоящим событиям прошлого.

Самое главное: жуткое rastrellamento действительно происходило в гетто и других римских кварталах. Это случилось 16 октября 1943 года, как и описано в романе. Еврейских мужчин, женщин и детей под дулами автоматов выгнали из их домов, затем перевезли в Военное училище и в итоге отправили в Освенцим. Фамилии семей, которые перечисляет Сандро, когда его забирают, — это фамилии реальных евреев, оказавшихся в немецком поезде, что вез их из Рима в Освенцим. Выжили только шестнадцать человек.

События, которые предшествовали rastrellamento, произошли на самом деле, как и описано в романе. Немцы действительно вымогали у еврейской общины золото, и община выполнила их требование, хотя им далось это с огромным трудом. Президент Уго Фоа и президент Данте Альманси были реальными людьми, и я описала в книге их героические усилия по спасению общины и ее бесценного достояния. Главный раввин Золли тоже существовал на самом деле, как и ювелир Анджело Антиколи, бухгалтер Ренцо Леви и секретарь Розина Сорани.

Туллио Леви-Чивита — это еврейский математик, знаменитый итальянский Эйнштейн, и я описала в своем романе, как на него, а также на многих других гениальных профессоров-евреев повлияли расовые законы.

Доктор Джованни Борромео, управляющий Ospedale Fatebenefratelli, действительно был врачом и профессором медицины. Это невероятно, но он и впрямь придумал потрясающий трюк, чтобы одурачить нацистов, выдумав синдром «К», и спас еврейских пациентов больницы.