Вечное полностью

— Ciao, Нонна. Какую пасту сегодня готовите? — Элизабетта поцеловала старушку в мягкую, словно просеянная мука, щеку.

— Cappelletti. Присядь, девочка. Торчишь тут фонарным столбом и заставляешь нервничать.

Элизабетта присела. Выходит, настроение у Нонны хорошее, но ни она, ни Паоло все равно не угадали. На деревянном столе, присыпанном мукой, лежали толстые пласты теста, желтого от яичных желтков, один из пластов был разрезан на квадраты, рядом лежала деревянная скалка, тоже присыпанная мукой, — длинная, словно дубина. В середине каждого квадрата высилась горка острой рикотты в ожидании, пока Нонна придаст тесту форму. Пальцы у старушки, несмотря на артрит, все еще были проворные — возможно, именно благодаря возне с тестом.

— Guarda, — сказала Нонна, — смотри! — Нонна взяла квадратик теста и сложила его по диагонали. — Следи, чтобы края не совпадали. Оставь немного снизу, затем прижми друг к другу и запечатай. — Она мягко надавила кончиками пальцев на тесто, оставляя слабые следы. — Видишь?

— Да.

В ресторане Нонны Элизабетта узнала, что существует множество видов пасты и соусов. К короткой пасте, которую обычно делают на фабрике, обычно шел густой соус marinara[43]. Fatto a mano — домашнюю пасту — никогда не подавали с aglio e olio, маслом и чесноком, поскольку такая паста впитывала слишком много масла. Легкие томатные соусы и brodo, бульон, более всего подходят пасте с бороздками, cavatelli и radiatori — ведь в них задерживается соус, а его лучше добавлять понемногу.

— А теперь складываю… — Нонна взялась за концы треугольника по длинной стороне и крепко их зажала. Держа его «лицом» к себе, она указательным пальцем провела по внутренней стороне треугольника и приподняла его снизу вверх. Ловко соединила оба конца и защипнула, получился идеальный кружок пасты с начинкой и крошечным торчащим вверх уголком, пельмешек, смахивающий на маленькую шапочку — cappelletto[44].

— Разве я не так складываю салфетки, Нонна? — Элизабетта вспомнила Сандро, который сделал ей шляпу из газеты на берегу Тибра.

— Вовсе нет. Ты невнимательно смотришь. Я не могу останавливаться и объяснять каждую мелочь. Паста станет жесткой. — Нонна взяла следующий квадратик. — Мне нужно обсудить с тобой кое-что важное. Я оказала тебе большую услугу. Пригласила на ужин особенного гостя.

— Кого?

— Твое будущее.

— О чем вы? — Элизабетта уже привыкла к загадочным высказываниям старушки, словно Нонна была strega — ведьмой «Каса Сервано».

— Моро Гуалески — не сомневаюсь, это имя тебе известно.

— Ну конечно, известно! — Элизабетта обожала Гуалески, чьи статьи читала каждый день. — Он пишет для левых газет. Откуда вы его знаете?

— Я всех знаю. Вернее, все знают меня. — Нонна продолжала складывать треугольнички теста. — Левые, правые, центристы — неважно кто. Политики приходят и уходят. А знаешь, что остается?

— Любовь?

— Нет, паста! Как я говорю, sapore, sapere — попробуй и узнаешь. Нельзя узнать меня, не попробовав моей пасты. Нельзя узнать Трастевере, не попробовав нашей пасты. Гуалески предпочитает пасту с начинкой, так что я знаю: он человек с аппетитом, тот, кто наслаждается жизнью. Сначала я решила приготовить для него cappellacci dei briganti.

— Почему?

— Cappellacci dei briganti похожи на шляпу с широкими полями, загнутыми наверх, какие briganti[45] — разбойники — носили после объединения Италии. Но не стала, потому что Гуалески не понял бы шутки. Коммунистам не хватает чувства юмора. — Нонна сложила еще один треугольничек, припудренными мукой пальцами, и желтые cappelletti выстроились перед ней, словно ожидая команды.

Тут дверь распахнулась, и в кухню просунул голову Паоло.

— Мама, он здесь!

Элизабетта подскочила.

— Гуалески в зале? Можно мне с ним познакомиться?

— Не можно — должна!

— Спасибо! — завизжала Элизабетта.

— Не позорь меня. — Нонна отвела взгляд в сторону. — Кстати, тебе нужен бюстгальтер.

Элизабетта покраснела.

— Я пыталась…

— Ascolta[46], я сказала Гуалески, что ты написала статью, и он согласился ее прочитать.

— Мою статью? Откуда вы о ней узнали?

— Да ты трезвонишь об этом без умолку. Думаешь, я глухая? Пошли ее ему.

— Она у меня с собой, в сумочке.

— Тогда просто покажи.

— Считаете, правда стоит?

— Я ведь так и сказала. — Нонна отряхнула пальцы. — Я объяснила ему, что ты великолепно пишешь.

— Но вы-то ее не читали. А вдруг она никуда не годится?

— А ты-то читала, что они печатают? — Нонна защипнула еще один cappelletto. Я сказала ему, что он должен нанять тебя немедленно! Людям всегда интересно мнение молодежи. Как по мне, это ни к чему, но так уж сложилось. — Она стряхнула муку с узловатых пальцев. — Иди и познакомься с ним. Только не трещи без умолку, как обычно. Переходи к делу. Ты слишком болтливая.

— Спасибо, спасибо! — Элизабетта достала статью и направилась к двери. — Подождите, а как он выглядит?

— Как rigatone[47].