В платье, забрызганном рвотой, Элизабетта шагала по площади Святой Марии, волоча на себе отца. У нее ныло сердце, когда она вспоминала отвращение на лице Гуалески: работы в газете ей теперь не видать. Она с отчаянием думала об упущенном шансе и стыдилась, что все в ресторане узнали правду о ее отце.
Она на него злилась, но в то же время испытывала вину за свой гнев. По площади прогуливались люди, наслаждаясь летним вечером. Увидев Элизабетту с отцом, они начинали переглядываться, говорить что-то друг другу, прикрывая рты ладонями. Она заметила кое-кого из своих одноклассников и спрятала лицо, надеясь, что на нее не обратят внимания. Слава богу, Марко и Сандро поблизости не оказалось. Ей было бы неприятно встретиться с ними в таком виде.
Элизабетта с отцом вышли с площади и оказались на улице, среди людей, которые входили и выходили из разных магазинов, сидели за столиками у ресторанов. Последние отворачивались, когда д’Орфео проходили мимо. Показался их дом, стоящий на углу, — выкрашенный в лимонно-желтый цвет, с увитым глицинией входом; рядом с кустом висел латунный светильник. Вид у дома был настолько живописный, что туристы часто фотографировались около него. Вот и сейчас группа приезжих позировала у парадной двери.
Элизабетта с отцом подошли, и туристы, повернувшиеся посмотреть, затараторили, указывая на них. Она не понимала, что они говорят, но все и так было ясно. Элизабетта потащила отца ко входу, покрутила дверную ручку, помогла ему войти в холл и прикрыла за собой створку.
Она довела отца до их квартиры, а потом медленно усадила на пол. Он привалился к проему и задремал. Переместить его без помощи матери Элизабетта не могла — отец был слишком тяжелый. Она отперла замок и вошла. На кухне оказалось пусто — видимо, мать уже улеглась спать. Рико, валявшийся на подоконнике, уселся, его хвост круглился вопросительным знаком.
— Мама, помоги мне уложить отца! — Элизабетта направилась в спальню, и тут на пороге возникла ее мать — в своем лучшем выходном платье и накрашенная.
— Ты почему так рано вернулась?
— Папа пришел в ресторан. — Элизабетта заметила на кровати чемодан. — Ты куда-то собираешься?
— Да. — Мать развернулась и взяла чемодан. — Я ухожу.
— Что? — переспросила сбитая с толку Элизабетта. — Куда?
— Не твоя забота. — Мать подобралась и отвела взгляд. — Мне пора. Я тут больше не могу.
— О чем ты? Куда ты идешь? — Элизабетта заметила у кровати материн патефон в полированном деревянном чемоданчике. Это была самая ценная вещь Серафины.
— Я ухожу.
— Уходишь? Из дома? Навсегда? — Элизабетта недоверчиво покачала головой. — Это невозможно!
— Я должна. Это мой последний шанс, и я его не упущу. — Мать взяла вещи и прошагала на кухню.
— О чем ты? — Ошеломленная Элизабетта поспешила следом. — Куда ты идешь?
— Я отдала твоему отцу лучшие годы. С меня хватит. Довольно. — Мать схватила сумочку и пошла дальше. — Если ты не дура, учись на моих ошибках. Удачно выйди замуж.
— Мама! — Элизабетта схватила ее за руку, но мать вырвалась, едва не уронив патефон.
— Пусти, Элизабетта!
— Ты не можешь взять и уйти!
— Могу. Я уже все решила. — Серафина с презрением бросила взгляд туда, где сидел Людовико.
— Он же твой муж…
— Я и так много для него сделала.
— А как же я? — На глаза Элизабетты навернулись горькие слезы. — Ты и меня бросаешь?
— Мне жаль, но так нужно. Ты уже сама о себе можешь позаботиться. Ты ведь выросла — сама мне это сказала.
— Что? Когда? — Элизабетта лихорадочно перебирала в голове недавние события. Что мать имела в виду? Это из-за бюстгальтера? Она уходит из-за бюстгальтера?!
— Прощай. — Мать повернулась и поспешила к выходу, но Элизабетта не отставала, она снова схватила ее за руку и заставила повернуться к себе.
— Разве ты не любишь меня, мама?
— Люблю.
— Но не так сильно, чтобы остаться?
Мать сурово посмотрела на нее, поджав губы.
Элизабетта расплакалась. Она отпустила мать, уронив руку. Серафина повернулась к ней спиной и ушла, не сказав больше ни слова.
Марко и Альдо работали за стойкой бара «Джиро-Спорт»; в зале, как всегда, было людно, в заведении толпились завсегдатаи: Сандро со своим отцом, Массимо, мелкие партийные чиновники и
Посетители рухнули на стулья и уставились в бокалы.
— Беппе, как же это стряслось? — прокричал один из них отцу Марко. — Ведь победить должен был Бартали! Нас надули, верно?
