Священник закончил читать молебен, все перекрестились, и Элизабетта поняла: пришла пора окончательно попрощаться с отцом. Слезы туманили взор, но она овладела собой и сумела в последний раз сказать ему, как сильно она его любит и всегда будет любить.
— Да пребудет с вами Господь, — пробормотал священник, подходя к Элизабетте и закрывая требник. Она поблагодарила его, радуясь, что он согласился провести богослужение, хотя они редко ходили к мессе.
— Спасибо, что пришли, Нонна. — Элизабетта обняла старушку, чувствуя, как крепко та обнимает ее в ответ, — хватка оказалась на удивление сильной, а когда Элизабетта отстранилась, глаза Нонны блестели.
— Мои соболезнования. — Нонна промокнула платком влагу, что собралась под очками.
— Спасибо тебе, Паоло, и тебе, София.
— Если нужно, возьми пару дней выходных, не стесняйся, — понимающе кивнул Паоло.
— Нет, со мной все хорошо. Я приду завтра. — Элизабетте нужны были деньги, просто ей не хотелось при всех в этом признаваться.
— Что ж, ладно. — Нонна поджала губы, и Элизабетта поняла, что старушка обо всем догадалась. Когда Нонна и остальные Сервано покинули кладбище, Элизабетта приблизилась к выпивохам — приятелям отца — и из уважения к родителю поблагодарила их за то, что пришли.
— Нам так жаль, Элизабетта, — сказал Марко, взяв ее за руку.
— Да, очень, — подтвердил Сандро, беря ее за другую руку.
— Спасибо вам обоим, — неловко сказала Элизабетта. Они были очень добры, но соперничали, чтобы ее утешить, отчего она чувствовала себя виноватой. — Со мной все будет в хорошо. Разве вам не пора на работу?
— Увы, пора. — Марко нежно сжал ее руку.
— А мне еще нет, — ответил Сандро.
Марко посмотрел на него:
— Позаботься о ней, ладно? Не оставляй Элизабетту одну.
— Ну конечно, — кивнул Сандро, а Марко поцеловал ее в щеку и ушел.
Элизабетта вместе с Сандро сидела на кладбищенской скамье под сенью пинии. Их окружали надгробия, статуи и склепы, выстроившиеся тесными рядами среди кустов белого олеандра, кипарисов и пальм. Дорожки между могилами были выложены желтой галькой, и то тут, то там на солнце выныривала маленькая зеленая ящерица, а затем пряталась под куст.
Слезы окончательно иссякли, и Элизабетта словно оцепенела от горя. Сандро хранил дружеское молчание. Могила отца находилась всего в нескольких рядах, и Элизабетта никак не могла заставить себя покинуть кладбище. Не знала, как расстаться с отцом. Вот так просто взять и уйти?
Элизабетта вытерла глаза платком.
— Прости за задержку, Сандро. Ты иди, если нужно.
— Все хорошо.
— Знаешь, он не был идеальным отцом.
— Таких мало.
— Например, твой, — пробормотала Элизабетта. — Он у тебя адвокат, важная персона. Все на него равняются.
— Да, мне с ним повезло. Но и он не идеален. — Сандро помолчал. — Что ты будешь делать теперь, оставшись одна? Может, чем-то помочь? Все, что понадобится…
— Нет, я уже все придумала. Я перееду — плата за квартиру составляет львиную долю наших… то есть теперь уже моих расходов, а мне и нужна всего одна комната.
— Но ты, конечно, останешься в Трастевере?
— Да. Я подыскиваю жилье, но никто не хочет пускать меня с Рико.
— Ты же не можешь его бросить, он ведь твой любимчик.
— Да, верно.
— Может, и я когда-нибудь стану твоим любимчиком? На второе место согласен, но только не на третье. — Сандро улыбнулся, и Элизабетта поняла, что он имел в виду Марко, но ей стало неловко, и она сменила тему.
— Почему ты говоришь, что твой отец не идеален, Сандро? Он ведь твой герой…
— Мой герой? — Сандро поджал губы, обдумывая вопрос. — Нет, я бы так не сказал. Я люблю отца и восхищаюсь им, но не назвал бы его своим героем. Хотя герой у меня есть.
— Значит, это твой профессор? Леви-Чивита.
— И не он.
— А кто же?
— Ты, Элизабетта. Ты мой герой.
— Я? Я всего лишь официантка. — Она решила, что Сандро шутит, и посмотрела на него, но выражение его лица было искренним.
— Хоть ты не считаешь себя особенной — ты такая. Ты делаешь что должно, невзирая на трудности. Справлялась после ухода матери и не пропадешь без отца. Подобных тебе я больше не знаю. Ты единственная.
У Элизабетты пересохло во рту, и она не знала, что сказать, но не могла противиться его словам, ведь они помогли ей ощутить собственную силу даже в худший день ее жизни.
В тот вечер Элизабетта сидела за кухонным столом и смотрела, как ест Рико. Черное платье после похорон она так и не сняла. В тишине пустой квартиры раздавалось лишь мурчанье жующего кота; остро ощущалось отсутствие папы: пусть он и пил, но с ним было неплохо. Теперь ей не о ком заботиться, кроме Рико.
Кто-то постучал, и она испуганно встрепенулась. Поднявшись, Элизабетта пересекла кухню, открыла входную дверь и обнаружила за ней улыбающегося Марко в форме.
— Марко? — удивилась она.
— Идем, Элизабетта!
— Что? Куда?
— Давай же, пошли! — Марко схватил ее за руку, вывел сначала из квартиры, а потом на улицу: ту почти перегородил элегантный черный купе-кабриолет со сверкающей хромированной решеткой радиатора, изогнутыми крыльями, высоко огибающими колеса, и еще более эффектным хромом на бортах.
