— Дорогие ученики, вы уже получили проект этого нового закона,
— Но это неправильно, господин директор! — выкрикнул рассерженный Сандро. — Это неверный закон, вы не можете так поступить!
Начали возмущаться и остальные ученики: «Это нечестно!», «Это неправильно!», «Да как они могут?!», «Это моя школа!», «Вы должны отказаться, директор!»
— Пожалуйста, успокойтесь, — директор Ливорно снова призвал всех к тишине. — Персоналу запрещено высказывать свое мнение по поводу этого закона, поэтому мы воздержимся. Нам поручено следить за его исполнением, и мы будем соблюдать приказ. Нам сообщили, что еврейским ученикам позволено организовать собственные школы.
— Что значит
Лицо директора вытянулось.
— Сандро, нам объяснили, что еврейская община на эти цели получит финансирование. И еще раз: нам очень жаль.
— Но как мне получить аттестат?! — воскликнул Сандро. Остальные поддержали его.
Глаза директора за стеклами очков затуманились.
— Я приношу глубочайшие извинения. Боюсь, больше мне сказать нечего. Из-за закона у меня нет выбора.
Прозвучал звонок, возвещающий о начале занятий, но никто не двинулся с места. Сандро застыл, не зная, остаться или уйти. Это была его школа, и он с таким нетерпением ждал начала учебного года. Последнего года перед выпуском. Который он мог провести с Элизабеттой?
Директор Ливорно воззвал:
— Заходите в школу, начинается учебный день. Всем нашим еврейским ученикам мы желаем удачи на вашем поприще. Все остальные, пожалуйста, идите в классы.
Сандро смотрел, как Карло, Эцио, Витторио и другие его одноклассники направляются в здание школы.
Элизабетта обняла его.
— Мне так жаль, Сандро.
— Они не могут так поступить, правда?
— Я… не знаю.
Сандро отпустил ее.
— Иди, — негромко сказал он. — Тебе пора на уроки.
— Нет, я хочу остаться с тобой.
— Пожалуйста, иди.
— Я остаюсь. — Элизабетта взяла его за руку, но он коснулся ее плеча и отстранился.
— Послушай, мы увидимся позже.
Прозвенел последний звонок, и директор Ливорно снова обратился к ученикам:
— Те, кому разрешено, проходите внутрь. Нам приказано вести занятия по расписанию. Мы не должны начинать позже обычного.
Сандро попытался справиться с потрясением.
— И правда, иди в школу. Я поеду в Ла Сапиенцу и узнаю, как дела у профессора. — Он поцеловал ее в щеку. — Загляну к тебе, как получится.
— Конечно.
Сандро смотрел, как Элизабетта, неохотно повернувшись, идет к двери в школу вместе с другими учениками-гоями и напоследок оглядывается на него. Он заметил, как она переживает за него, поэтому притворился, что не слишком расстроен, и помахал ей на прощание. В толпе она поднялась по ступенькам в школу, двор опустел, остались лишь ученики-евреи, заплаканные и растерянные: Карлотта, Малка, Джулия и другие, чьих имен Сандро не знал.
Двери школы закрылись, а Сандро в немом изумлении так и стоял среди собратьев по несчастью. Из открытых окон доносились шум и разговоры; Сандро представил, как все сейчас ринутся в классы, чтобы спеть
— И что нам делать? — спросила подошедшая Джулия, вытирая глаза платком.
— Не знаю, но мне пора, — ответил Сандро, спеша к своему велосипеду.
Никогда еще Сандро не мчался по улице так быстро. Утренний час пик был в самом разгаре, так что приходилось лавировать между машинами, трамваями и другими велосипедистами. Все спешили на работу или в школу, всем было не до потрясений в жизни римских евреев. Сандро в рекордные сроки добрался до Ла Сапиенцы, свернул на асфальтовую дорожку, проходящую через центр кампуса, и присоединился к другим студентам, которые ехали на велосипедах и шли группами. Он миновал новое административное здание — громоздкое сооружение, построенное при Муссолини. Теперь Сандро увидел его новыми глазами. Эта монолитная конструкция и раньше производила на него впечатление, но сегодня она страшила.
Сандро свернул на аллею, что вела к круглому ультрасовременному зданию математического факультета, на лужайке перед ним шумела большая толпа. Он спрыгнул с велосипеда и увидел вереницу потрясенных и расстроенных студентов, которые покидали здание с вещами в руках.
Ошеломленный Сандро с ужасом смотрел на эту сцену. Рядом с ним стоял крупный студент, парень тоже выглядел огорченным, и Сандро обратился к нему:
— Простите, это все из-за нового закона?
— Да, еврейских студентов сегодня утром выгнали. Преподаватели-евреи получили уведомления об увольнении, так что они тут больше не работают. В расписании курсов царит хаос. Никто не знает, что делать. Это ужасно.
— А что насчет Леви-Чивиты? Он тоже ушел, вы не знаете?
