Продолжая это дистанционное лечение, я со своего наблюдательного поста с удовлетворением замечал, что кашляют они все реже, из глаз и ноздрей течет все меньше и выглядят они уже не такими тощими.
Мартовское утро выдалось солнечным и бодрящим. Я следил, как Хелен вышла с миской и поставила ее на стенку. Олли с Жулькой – шерсть блестящая, точно у тюленей, мордочки сухие, глаза ясные, – грациозно изгибаясь и мурлыча, будто подвесные лодочные моторы, направились к ней, но на корм не набросились: было видно, что они просто рады ей.
Они прогуливались перед Хелен, а она легонько поглаживала их по голове и спине, как им нравилось, – нежные прикосновения, пока они движутся. Я почувствовал непреодолимое желание принять участие в этом и вышел за дверь.
– Жулька, – сказал я, – иди-ка сюда, Жулька.
Кошечка замерла на месте, посмотрела на меня с почтительного расстояния – не враждебно, но со всей былой опаской – и, чуть только я шагнул к ней, ускользнула в сторону.
– Ладно! – вздохнул я. – Думается, и с тобой, Олли, ничего не выйдет.
Черно-белый кот попятился, едва я протянул руку, и посмотрел без всякого выражения. Но, по-моему, он со мной согласился.
– Э-эй! – обиженно буркнул я. – Вы что – забыли меня?
Однако по их виду было ясно, что помнят они меня отлично – но не так, как хотелось бы. Меня обожгло разочарование. Все осталось по-прежнему!
Хелен засмеялась:
– Странная они парочка! Но выглядят чудесно, правда? Просто пышут здоровьем, словно и не болели никогда. Нет, что ни говори, а это показывает, как целебен свежий воздух.
– Еще бы! – согласился я с кривой улыбкой. – Особенно, если под рукой есть личный ветеринар.
– Отправляйтесь-ка домой спать, Джеймс! – распорядился Зигфрид в самой властной своей манере, выставив подбородок и вытянув руку с перстом, указующим на дверь.
– Да нет же, я прекрасно себя чувствую. Честное слово.
– Только вид у вас не слишком прекрасный, черт побери! Вы уже совсем готовы для Мэллока, если хотите знать мое мнение. Вам нельзя было выходить из дома.
Упоминание про местного живодера было, пожалуй, к месту. Я приплелся в приемную на следующий день после того, как мой бруцеллез опять дал о себе знать. Я надеялся, что станет легче, если я немножко поработаю и разомнусь, но понимал, что от жалкого, трясущегося субъекта, которого я увидел в зеркале, особого толку ждать нельзя.
Я засунул руки в карманы и попытался совладать с ознобом.
– Зигфрид, эти мои приступы проходят быстро, температура у меня нормальная, а валяться в постели мне противно. Право же, я способен работать, я совсем здоров.
– Джеймс, возможно, вы будете здоровы завтра, но если вы отправитесь на фермы и вздумаете раздеваться там на таком холодище, то отдадите душу богу, того и гляди. Я опаздываю, и времени на дискуссии у меня нет, но я за-пре-щаю вам работать. Вы поняли? Но вот что: если вас не тянет домой, поезжайте с Колемом. Но просто сидите с ним в машине и ни к чему не прикасайтесь!
Он схватил чемоданчик и умчался.
Мне идея Зигфрида понравилась. Во всяком случае, лучше, чем лежать в постели, слушать домашние звуки, доносящиеся сквозь притворенную дверь, и тоскливо ощущать, что все в мире заняты делом, кроме тебя. Это мне всегда претило.
Я обернулся к нашему помощнику:
– Вы согласны, Колем?
– Естественно, Джим. В компании всегда веселее.
Ну, компанией я оказался не слишком веселой, так как сидел и молчал, глядя на проносящиеся мимо каменные стенки и заснеженные склоны. Когда мы подъехали к воротам первой фермы, выяснилось, что дорога туда занесена.
– Придется пройти пешком через пару лугов, Джим, – осторожно сказал Колем. – Может быть, вам лучше подождать в машине?
– Нет, я пойду с вами.
Я с трудом выбрался наружу, и мы зашагали по нетронутой снежной белизне.
Но даже такая короткая прогулка позволила Колему сесть на своего конька.
– Джим, вон след лисицы. Видите отпечатки ее лап и борозду, оставленную хвостом? А вон те вороночки означают, что там прячутся мыши. От тепла их тела снег подтаивает и оседает.
Определил он, и какие птицы опускались на снег. Для меня это были просто вмятины, но для него – страницы увлекательной книги.
Фермер Эдгар Стотт ждал нас во дворе. Колем еще не бывал у него, и я их познакомил.
– Я сегодня немножко не в форме, так что вашей коровой займется мистер Бьюканан.
Среди соседей мистер Стотт слыл умником… Нет, они вовсе не отдавали дань его умственному превосходству, а просто считали его настырным всезнайкой. Он же мнил себя выдающимся интеллектуальным светочем и не снискал особой популярности привычкой осаживать всех и каждого.
Мистер Стотт был внушительного сложения, и блестящие глазки на мясистом лице злокозненно уставились на Колема.
– А, так нынче поработает запасной. Ветеринар с барсуком! Как же, как же, наслышаны о вас. Вот и посмотрим, много ли вы знаете.
В коровнике я опустился на тючок соломы, наслаждаясь сладким коровьим теплом. Мистер Стотт повел Колема по проходу и кивнул на светло-шоколадную обитательницу стойла.
– Вот она. Что скажете?
Колем почесал основание ее хвоста и посмотрел на косматый бок.
