Он собрал гномов, отнес их обратно на заросшую травой клумбу и выстроил в единый строй. Как солдат.
– Почему «лебединая песня»? – спросила Софи.
Она знала, какой смысл в эту фразу вкладывают люди, но надеялась, что для эльфов она значит что-то иное.
– Это традиция нашей организации, восходящая к самым ранним дням. Мы знали, что нас ждет трудный путь. Поэтому решили, что, если кто-то из нас столкнется с большой опасностью или будет вынужден пойти на большие жертвы, он предупредит остальных, сказав, что это его лебединая песня. И мы поймем, что грядут тяжелые дни.
В горле Софи встал ком, но она проглотила его и спросила:
– Вы когда-нибудь сообщали о своей лебединой песне?
– Неоднократно. По многим причинам.
Он передвинул одного гнома, отделяя его от остальных.
– Прентис сообщил о ней за день до того, как его схватили, – тихо добавил он. – Я так и не понял, как он узнал, что случится.
– Совет теперь ни за что не разрешит его исцелить. Вы сами понимаете, да? – прошептала Софи.
– Да. Мы ожидали подобного. И разрабатывали план. Но после случая с королем Димитаром, – он пробормотал себе под нос что-то, начинающееся с «дети», – пришлось его отложить. Сначала лучше дать пыли улечься. К тому же у нас есть более срочные дела. Тебе придется внимательно следить за Кифом. За эту неделю он испытает такие вину и гнев, каких никогда еще не испытывал. Ему понадобится надежный друг.
Софи кивнула.
– Значит, пора идти.
– Стойте! – окликнула Софи, когда он вытащил синий проводник. – Что насчет Джоли?
– О чем ты?
– Мне… мне нужно знать, кем она была.
– Дочерью Грейди и Эдалин.
– Нет, я не о том, – она глубоко вдохнула, собираясь с силами, и выпалила: – Мне нужно знать, кем она была мне.
– Тебе? – Он подошел ближе, склоняясь так, что они оказались лицом к лицу. – Ты думаешь, что она твоя мать.
– Я права?
Он обернулся через плечо, оглядел пустую улицу и ответил:
– Нет.
Облегчение едва не сбило Софи с ног.
– Не пытайся узнать у меня, кто твоя мама – этого я раскрыть не могу.
Жесткое выражение на лице ясно показывало, что спорить бессмысленно. Но теперь она знала, что не родственница Джоли, и с радостью согласна была оставить личность своей матери в тайне.
И все же пока она была не готова отпустить мистера Форкла.
– Что она для вас делала? – спросила Софи, показывая ему зеркальную пудреницу. – Я знаю, что она была связана с «Черным лебедем».
Он отмахнулся:
– Не вижу ничего черного. Не все лебеди подходят.
– А я вижу небесный путь и милую птицу, – возразила Софи, указывая на узор в виде созвездия. Открыв пудреницу, она показала ему отражения. – И человеческое зеркало.
– Ладно, – сдался он, вновь оборачиваясь через плечо. – Скажу только вот что: Джоли вызвалась внедриться к мятежникам. Она работала под прикрытием, и поэтому у нее не было вещей с символом лебедя.
– Она что-нибудь узнала?
– Видимо, да. Долгое время мы считали, что за это ее и убили. Но она не успела прислать отчет, а все записи сгорели в пожаре.
– Но…
– Я с самого начала сказал, что отвечу не на все вопросы. Я и так рассказал куда больше, чем намеревался. Пора возвращаться домой.
Он прыгнул, не сказав больше ни слова, и Софи с Сандором остались одни в тусклом сумеречном свете.
– Он прав, – произнес Сандор, когда Софи не пошевелилась. – Без энергетического поля на нас могут напасть.
Софи кивнула и потянулась к домашнему кристаллу – но застыла, когда в голову пришла новая мысль.
Джоли работала под прикрытием на «Черный лебедь». Значит, знала об их традиции с «лебединой песней».
Может, она наконец-то нашла нужный Вертине пароль.
– Лебединая песня, – прошептала Софи, чувствуя, как надежды разбиваются вдребезги при виде исчезнувшей улыбки Вертины. – Не тот пароль?
Та вздохнула:
– Тот.
– Хорошо, – медленно произнесла Софи. – Так… ты не должна мне ничего рассказать?
– Должна.
Потянулись секунды, и Софи окончательно потеряла терпение.
– Просто расскажи уже свой дурацкий секрет, ну?
– Раз он такой дурацкий, зачем мне его рассказывать?
– ПОТОМУ ЧТО Я НАЗВАЛА ПАРОЛЬ!!! – Софи отшатнулась, понимая, что еще немного – и она выкинет Вертину из окна. – Прошу тебя, Вертина. У меня нет на это времени.
В любое мгновение мог позвонить Киф и произнести слова, которые все изменят, – а она и так потратила десять минут, уклоняясь от вопросов Грейди и Эдалин. Они очень расстроились, что она не может рассказать им про предателя, и не убеди их Сандор, что они скрывают это не просто так, ее бы все еще допрашивали.
Вертина склонила голову:
– Прости. Просто я думала, что будет легче. Я так долго это скрывала – и если бы ты видела ее лицо, когда она мне рассказала…
– Я просто хочу ей помочь, – заверила Софи.
Вертина закрыла глаза, и по щекам потекли сверкающие слезы. А затем она прошептала:
– Правда скрыта за стеклом, но не оконным.
– За стеклом, но не оконным, – повторила Софи. Она надеялась, что загадок не будет. «Черный лебедь» явно обучил Джоли всех раздражать.
Но она справится! Просто нужно было подумать о вещах из стекла…
Стол?
Кубок?
Или…
– Ты о зеркале? – спросила Софи, вытаскивая пудреницу из ящика стола. – Об этом зеркале?
