— Я им так и сказал. А они упёрлись: «Вещи там не только увидеть, но и пощупать можно. Ежели нащупал, то хватай и не выпускай, пока она у тебя в руках не останется. Чем дольше держишь, тем вернее!» Это они так говорят, не я.
Он замолчал, и в доме повисла тишина. Орест покосился на жену, почесал в затылке. Задержаться в мерцающем городе подольше? Это не просто грех — прямая дорога в ад. Прежде весь мир был Адом, и правил в нём дьявол. Пока Господь Бог не очистил землю от скверны. И дал шанс очиститься людям праведной жизнью в скромности и смирении, в тяжких трудах каждодневных. Но враг рода человеческого не дремлет, он расставил по миру ловушки. Одно дело — поглазеть на дьявольское искушение, другое — соваться за приманкой очертя голову.
— Не стой столбом, шериф! — поторопил преподобный. — Пока ты затылок чешешь, эти бесолюбцы уже «тибрят».
Орест зыркнул на него хмуро, согласился:
— Ладно, мы одеваемся и едем. — Обвёл выразительным взглядом мужчин.
Преподобный кивнул.
— Ждём вас у церкви.
Сборы много времени не заняли. Однако возле церкви шерифа и его помощницу ожидал лишь Феодосий.
— Остальные где?
— Мальчишку я в сарае запер, Мирона и Болеслава по домам отправил, чтобы жёны их не беспокоились.
Орест удивился: прочесать мерцающий город в поисках двух балбесов впятером всяко быстрее получится, чем втроём. Ещё лучше собрать десятка два мужиков, какие посмелее. Но у преподобного наверняка свои резоны.
Мерцающий город находился недалеко от посёлка, попасть туда днём легче лёгкого. Но смысла в этом нет никакого. При солнечном свете дьявольское наваждение пропадало, одна пустошь до горизонта, покрытая сизой вонючей пылью. Добираться ночью по бездорожью не в пример труднее и дольше. Хорошо, хоть полная луна освещала путь. Сначала они нашли лошадей по призывному ржанию кобылы Вайса, — парни оставили их на опушке подступающего к пустоши леса, не осмелившись ехать в мерцающий город верхом. Решение правильное, коль в седле сидишь недостаточно крепко.
Преподобный тоже спешился, но увидев, что спутники делать этого не собираются, заявил внезапно:
— Я здесь ждать буду. Постерегу, если бесолюбцы сбежать попробуют.
Оресту захотелось сплюнуть в очередной раз, — помощники, так вас! Сдержался. Они с Властой опустили на глаза лошадей шоры, чтобы животные не пугались, и шагом двинулись вперёд.
Сколько бы раз ни делал этого, привыкнуть невозможно. Только что вокруг — пустота, ничего, кроме темени, но стоит пересечь границу между миром божьим и миром дьявольским, и мерцающий город является во всей красе. Свет полной луны добавляет чёткости и объёма, делает морок почти неотличимым от реальности... Хотя в реальности не бывает таких огромных городов с домами во многие десятки этажей, с широкими улицами, заполненными самодвижущимися повозками самой разной величины и очертаний, с иными конструкциями, о назначении которых Орест не то что знать, но и догадываться не мог. И главное отличие: в мерцающем городе всё остаётся неподвижным из ночи в ночь, из месяца в месяц, из года в год.
У строений, повозок и людей этого морока крайне малая плотность, пройти сквозь них легче, чем сквозь воду. Но при этом они вовсе не прозрачны. Двое балбесов могли прятаться в дьявольском лабиринте хоть до рассвета. Если бы не следы: вонючая пыль, покрывающая пустошь, в темноте светится мертвенной синевой, стоит её потревожить, и свет погаснет лишь с рассветом. Главное, найти, где человек вошёл в морок, дальше пройти за ним нетрудно. «Бесолюбцы» об этом явно не подумали, когда оставили лошадей в полусотне шагов от места, где пересекли границу миров. А скорее, им не пришло в голову, что приятель окажется не только трусом, но и доносчиком.
Две цепочки синеватых следов тянулись вдоль широкой улицы, уходящей вглубь морока. Судя по ним, парни не торопились. Заглядывали в повозки, останавливались возле фигур людей на тротуарах. Преследователям это было на руку. Орест легонько стукнул коня каблуками, заставляя перейти на иноходь.
Неприятные ощущения, как всегда, накатывали волнами — каждая новая волна сильнее предыдущей. Иллюзия, что мозги твои вмещают гораздо больше знаний, что вот-вот вспомнишь такое, о чём и не подозревал, — становилась всё убедительнее.
Власта называет это чувство «дежавю». В правильном языке такого слова нет, но откуда жена его выкопала, Орест не допытывался. Неприятное слово. И ощущение неприятное.
«Бесолюбцы» зашли довольно далеко вглубь мерцающего города, видимо, ничего не «нащупав». Несколько раз они сворачивали с широкой улицы на более узкие, заглядывали во дворы, но затем возвращались. И в конце концов пришли к мнению, что самое интересное скрыто внутри строений, — вывод логичный, но жутковатый по своим последствиям. Решимости парням хватило, они вошли в пятиэтажное, не имеющее окон здание. Вернее, окнами стали сами стены, сделанные из стекла. К дверям вели десять широких каменных ступеней. Они были призрачными как всё вокруг, тем не менее синеватые следы подошв остались и на них.