Наступило серое утро. Мари, необычайно бледная, вскочила затемно и буквально за несколько секунд собралась, пока я еще толком не проснулся. Матово-серое лицо без косметики, словно бы ввалившиеся печальные глаза – таким ее лицо отпечаталось в моем сознании, когда она напоследок наклонилась надо мной, чтобы прошептать: «Мне пора! Увидимся».
Оставшись один, я еще какое-то время понежился в постели, подремал, после чего лениво потянулся, поднялся и, отчаянно зевая, спустился на кухню, где застал мирную картинку: очаровательная Лулу, очаровательный утренний беспорядок во всем ее девичьем облике и лучший друг Билли, с аппетитом поедающий завтрак из огромной чаши.
– С добрым утром!
Лулу тут же вскочила, чмокнула меня в щеку и с широчайшей улыбкой покачала головой:
– Мой дорогой Ален, я твоя должница до конца жизни! Кстати, ничего, что я на «ты»? В конце концов, ты ведь для меня пасынок!
От радости моя юная мачеха даже пару раз хлопнула в ладоши и весело расхохоталась. Впрочем, как и положено по статусу, она тут же приняла самый серьезный и назидательный вид.
– Хочешь позавтракать? У меня есть отличные круассаны, только что из буланжери. Жюль с удовольствием умял три штуки, хотя он перманентно садится на диету, чтобы убрать два-три кило.
Тут она строго оглядела мою вполне подтянутую фигуру.
– Тебе, конечно, пока лишний вес не грозит, так что можешь умять целых четыре штуки! Ну что, я заправляю для тебя порцию кофе?
Разумеется, я был обеими руками за кофе, а также за четыре (и более!) свежих круассана. А тем временем я решил вытряхнуть в мусорное ведро пепельницу, в которой отец, по своему обыкновению, оставил гигантские окурки своих сигар. Я подошел к ведру, наклонился, и тут мне в глаза бросился носовой платок с фиолетовой лилией – тот самый платок Мари, которым она утирала следы собственной помады с моего подбородка во время нашей романтической прогулки!
Я осторожно достал находку из ведра; платок был измят и весь перепачкан кровью. Я невольно нахмурился. Как платок Мари оказался здесь? И откуда на нем кровь?.. Выходит, она спускалась, когда Билли сражался ночью с неким посетителем?
– Зачем ты взял этот ужасный платок? – Лулу, заметив мои действия, с легкой брезгливостью сморщилась. – Он весь в крови! Просто жуть.
– А как он попал в мусорное ведро? – поинтересовался я.
Лулу пожала плечами.
– Я его туда бросила. Он валялся под столом. Поверь мне на слово, это не мой платок и не платок Жюля. Надеюсь, и не твой? В любом случае платок никуда не годен, выбрось его, пожалуйста, в мусор!
Славная, славная Лулу! После ночного происшествия у нее в руках находился «неизвестно чей» платок в крови, а она предлагала выкинуть его в мусор. Нет уж. Лучше я сам попытаюсь все выяснить по поводу этого окровавленного платка у его хозяйки Мари.
А пока что я, выкинув из головы эту весьма неприятную тему, уселся на свое место за столом и бодро улыбнулся, наблюдая за хлопотами Лулу и за Билли, лихо расправившимся со своим завтраком и подбежавшим ко мне, дабы принять первое утреннее поглаживание.
– Привет, Билли! – я потрепал его по густому загривку. – Сегодня тебе полагается награда за ночную службу. Молодец, настоящий герой!
Я от души пожал собачью лапу «засмущавшегося» Билли, а Лулу тут же оживленно взмахнула руками.
– Представь себе, Жюль мне все рассказал! Это просто потрясающе! Мой великолепный Билли спас наш дом от грабежа. Да теперь к нам ни один бандит не сунется – у нас такая грозная охрана!
И беспечная, как дитя, Лулу закружила по кухне в каком-то безумном танце. Я только по-стариковски вздохнул, глядя на нее. Да уж, никогда не понимал родного отца! Ну, вот скажите мне, бестолковому, о чем он может беседовать с годящейся ему в дочки девицей?
Ясное дело, Лулу очень мила. Но, если переходить на личности, у них так мало общего. К примеру, с моей мамой отца связывает целая жизнь: беспечная юность, романтическое знакомство, рождение детей – меня, затем Ольги… А здесь?
На Лулу можно любоваться. Конечно, она по-своему заботится о своем «милом Жюле», готовит ему поесть, выслушивает его брюзжание… И все-таки вывод однозначен: Старый Лис выбирает себе подругу чисто по внешним данным – как дорогую вещицу, которой можно просто любоваться, при том не обременяя себя шибко умными беседами.
– Отец уже на работе? – прерывая поток собственного брюзжания, лишь бы о чем-нибудь спросить, поинтересовался я.
Лулу тут же прекратила свой импровизированный танец, в одно мгновенье организовав передо мной славный натюрморт: чашка кофе, блюдце с круассанами, молочник, сахарница…
– Разумеется! Милый Жюль встает так рано, что мне иногда кажется, он вовсе не спит! Словно это некий пришелец из космоса, которому достаточно для вида укладываться в кровать.
Она уселась, подперев щеки кулачками, напротив меня, с улыбкой наблюдая, как я принимаюсь за завтрак.
