Паршивая Сухая степь! Самое гадкое место во всем Вечном Царствии, по мнению Настеньки. Как только над равниной восходит солнце, путники как крысы на вертеле жарятся, да языки на плечи наматывают. Зной плющил мир, Настеньке казалось, будто то не реальность, а отражение в кривом зеркале.
Плохо… Ветер должен спасать, но он был хлестким и жарким. Сделать даже короткий вздох трудно. Настеньке повезло: она уткнулась в одежды Григория, и это помогало дышать. Как же он сам держался и умудрялся конем управлять? Ну дает…
И в таком-то месте жила Марья Моревна. Умудрялась еще переживать похмелье после ночных гулянок. Пугающая баба. Неудивительно, что Кощей не прет против нее. Только одна Марья может все полчище кощеевых орков да гоблинов срубить. А ведь в подчинении у царевны три богатыря и, может, кто еще, кого она утаивает. В Вечном Царствии какие только козни не строили! Хотя сложно поверить, что такая гуляка-разгуляка имеет двойное дно.
— Ты как? Держишься? — спросил Григорий.
Настенька оторвалась от его спины, чтобы взглянуть в лицо и ответить, но увидела, как обычно зеленоватая кожа покраснела. И напрочь забыла о собственном недомогании.
— Ой! Ек-макарек! Да ты ж весь обветрился! Тормози коня, надо тебе помочь.
— Брось, Настя. Мы почти приехали.
— Ну немедля! Я хоть передохну от этой тряски!
И Григорий не стал с ней пререкаться, по его усталому виду и так было ясно, что он совсем измотан. Мало того, что солнце кусачее, так еще и вечные думы голову отягощают.
— Ты б брови свои рассоединил, — сказала Настенька, когда они спешились у дерева: в Сухой степи высокие растения были редкими, но все же встречались. — А то черепушка может расколоться.
— Так заметно, что много думаю?
— Ага, я хоть читать не умею, но что на твоем лице написано, даж я разобрать могу.
— Погоди, — Григорий тыкнул указательным пальцем Насте в нос, — ты правда читать не умеешь?
Такой жест Настеньку даже обидел
— Ну не умею и че. Уж извините. Не всех грамоте учили. Я-т большую часть жизни в подвале просидела у старика.
— Какого старика?
— Да тот что меня удочерил. Родителей я и не знала своих никада. Ну то былое, садись!
Григорий послушно опустился на землю и прислонился спиной к стволу.
— И подумать не мог, что есть здесь кто-то, кто читать не умеет. Ты из какого века, Настя?
— Че пристал? Странные вопросы задаешь. А ну голову запрокинь, — Настенька протянула руку и достала из рукава небольшую деревянную мисочку. — Трав у меня подходящих и нет, ну и не уверена я, че надо. Но вот сметанка! Она вкусна да полезна!
Настя макнула два пальца в миску и поднесла к лицу лешего — тот поморщился.
— Ты даже руки не помоешь?
— Дык на кой хрен?
— Антисанитария… — пробормотал Григорий.
— Чево? Ниче не поняла, сиди и не дергайся.
Чистой рукой Настенька убрала листики и веточки с лица лешего. Ей наконец удалось хорошенько рассмотреть Григория: его волевой подбородок с ямочкой, широкую челюсть и прищуренные усталые глаза.
— И долго смотреть будешь? — раздраженно спросил Григорий.
— Ой больно надо! — Настенька намазала на щеки, лоб и нос сметану. Побелевший вид лешего заставил ее невольно рассмеяться. — Ну и чудрила! — хохотала Настенька.
Григорий слегка улыбнулся.
— Спасибо тебе, сметана остудила кожу. Местечко, конечно, не особо приятное. Надо скорее найти Марью Моревну и убираться отсюда.
— И мне тут не нравится, — кивнула Настенька. — Лучше уж наш Темный лес, где солнце не проникает.
— Ты же вроде жаловалась на влажность и комаров, — Григорий дразнился, чем только взбесил Настеньку.
— А мне мое болото дороже всего! Ну и пусть што комары кровь сосут!
Улыбка лешего растянулась. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал грозный рык. Настенька повернула голову в сторону звука: к ним с бешеной скоростью приближался то ли бык, то ли волк — не понять. Зубастое чудовище мчалось, ловко перебирая копытами. Ни о ком похожем Настенька никогда не слышала. И не могла представить, что в Вечном Царствии водятся подобные звери-монстры. Нечисть — это все же обычные люди, но пострадавшие за грехи, а разве может животное быть грешником?
Тем временем полубык-полуволк приближался. С острых зубов стекала тягучая слюна. Такая пасть клацнет разочек и хана. Ничего не останется ни от царевны, ни от лешего. Но Настенька, хоть и понимала плачевность ситуации, впала в ступор. Дыхание у нее перехватило и из членов ее ушла вся жизнь, они ей больше не подчинялись. Григорий же быстро взял ситуацию в свои руки. Он выпрыгнул перед Настенькой и вытащил меч из ножен. Оружие выглядело слабым: потертым, затупленным, — но леший стоял гордо, словно самый настоящий богатырь. Чудище бежало на Григория в лоб, но тот не двигался. И как только зверь подбежал достаточно близко, Григорий полоснул его мечом. Настенька зажмурила глаза, ожидая, что сейчас и ее, и лешего перегрызет страшная зверюга. Но ничего не произошло, а злобное рычание сменилось на жалобный стон. Не мужской — женский. Тогда царевна приоткрыла глаз… и обалдела.
— Эт кто еще! — развела руками Настенька. Перед Григорием лежала худая девушка в белых одеждах.