— Вопросов ноль, царевешна, — однако же слушаться дед не собирался: он уселся рядом. — Делов у тебя тута… Море. Внутри тама — не избушка. Хоромы такие, я при жизни ниче не видел подобного.
— Ниче справляемся.
— Дык видно да, девка ты ловкая, — от дедова комплимента Настя поежилась. Ей было приятно, оттого и горько: докатилася она до того, что доброму слову пьяницы радуется. — Так канешн от красы твоего скоро ниче не останется, а своего не наработается. Оно все непрально.
— Не поняла. О чем ты, дед? — Настя взглянула в лицо старика, пусть вид у него был помятый и взлохмаченный, а глаза-то чистые — стеклышки.
— Знаешь, от у нас девки в деревне были тож, быстро от труда тяжкого загнулися, но они знали на шо работали: замуж молодыми выскочили, деток родили и счастье строили. Дом в уюте держали, и чтобы дитятки голода не знали. На такое здоровье положить не жаль. На род свой. А на чье наследство ты, Настасья, работаешь?
И царевна расплакалась…
Такой чувствительности она сама от себя не ожидала. Но дед надавил на болячку, которая вроде бы давно заросла и покрылась плотной коркой. В реальности же: кровь сочилась из раны и топила Настеньку.
— Фу ты ну ты! — вскрикнул дед. — Ну чаго, ты чаго… — он положил руку Насте на голову, ладонь у него была огромная, точно медвежья лапа. — Не рыдай ты.
— Как же не рыдать… — она захлебывалась в чувствах, — так и есть, все правда…
— Не ну ты ж царевна! Встрепянись! Ты-то красоту свою не потеряешь.
— Какая красота! — сплюнула Настя. — Сердце девичье мое, обабилось… Ой бедная я… бедная… — никак не могла остановиться в рыданиях.
Дед гладил макушку содрогающейся Настеньки и с неподдельным сочувствием произнес.
— Так, может, ну это все? Зачем ты тут сидишь, если одни лишь страдания.
— Да как же мне уйти! Пропаду я без Василисы… Верняк…
— Ща пропадешь, канешн, — подтвердил дед. — Но шо если все может круто измениться? Строй свое счастье, Настенька, по крупицам. Держись близ правильных людей, говори шо нужно и сделай свой удар, када время придет.
Настя ошарашено посмотрела на старика, пытаясь понять, насколько он был серьезен. Но глаза его потеряли и малую долю пьяного блеска (если такова была), а улыбки на лице как не бывало. Теперь Дед Мороз казался совершенно другим и очень отличался от алкаша, которого Настя встретила пару дней назад.
— Счастье возможно, — продолжил он, — пусть будущее видится тебе только мрачным. Уголок радости может построить каждый, но для того нужно нарисовать свою мечту.
— Где нарисовать? — не поняла Настя.
— У себя в голове, — старик ткнул царевну в лоб. — Представь его и вцепись зубами. Ты можешь быть счастлива. Так избавься от всего, что стоит на твоем пути.
Больше дед ничего не добавил. Встал, тяжело опершись на колени, и пружинисто пошел в глубину леса. Он казался совершенно отрешенным от мира, а припляс никак не подходил этим темным местам. Настенька продолжала сидеть возле лап избушки с измазанной в меде рукой. Про нее-то она и забыла. Очнулась, когда приложила липкую ладонь к щеке. Поморщилась и пошла умываться к ручью.
О том, что к ней могут выскочить болотники Настенька в тот момент и не подумала, завороженная мыслью о возможном счастье. Каким бы оно могло быть? Ничего представить не успела, потому что чудища накинулись на нее. Нечестивые схватили царевну за обе ноги и потащили к себе в трясину.
— Вот же! — воскликнул кто-то совсем рядом. — И чего ты не сопротивляешься.
Настя подняла глаза: Григорий разрубил мечом одного и второго напополам так, словно они были ореховой скорлупой. Быстро разобравшись с проблемой, леший помог Насте встать.
— Такая неосторожность, это не похоже на тебя, — бросил Григорий неловко и даже смущенно. Кажется, они после охватившей их ночью страсти и парой слов не перекинулись.
— Что будешь делать, Гриша, если я выйду замуж за другого? — то был скорее риторический вопрос, но леший растерялся в попытках найти правильный ответ. — А я выйду, Гриша. Пусть хоть в этом треклятом мире это тысячу раз невозможно. Я на Земле так замуж выйти и не смогла, — с горечью пришлось признать Насте, — но здесь все получится.
Больше она ничего не сказала. Помыла руки в ручье и ушла. Зря, может быть, такую речь толкнула. Ведь Настенька сама понятия не имела, как добиться этой цели. Начиная с того, что и мужика подходящего на горизонте не маячит, а заканчивая… да в Царствие подобного и не случалось никогда! Чтоб кто-то замуж выходил — безумие.
И все же, несмотря на множество «но», она шла до избушки вприпрыжку, весело махая руками. Щеки раздувались от улыбки, которую Настя старалась сдерживать — бесполезно. В таком состоянии ее встретила Василиса, которая озадаченно смотрела на курьи ножки своего жилища. Увидев Настеньку, она изумленно подняла бровь.
— Настя, что произошло?
— Лешие придурки, — звонко произнесла Настя, — кожу сожгли, но я все исправила. Скоро заживет. А пока — отдых.
Больше ничего объяснять или докладывать не стала. Лихо запрыгнула на крыльцо и нырнула внутрь, оставив хозяйку недоумевать.