— Да… — Снежа вздрогнула, эту встречу трудно было назвать приятной.
— В Темном лесу обитают разные твари, в основном, болотники. И они были людьми. Но когда тела умерли на Земле, то души их переродились в Вечном Царствии в новом облачении. Их вид соответствует тяжести грехов.
— Кто же тогда я? — Снежа взглянула на свои бледные длинные пальцы. Вдруг она тоже превращается в чудище…
— Ах-ха-ха-ха! — звонко рассмеялась Василиса. — Совсем забыла! Ты ведь еще даже не видела себя. Зеркал полно. Еще хорошенько рассмотришь новое личико. Но заверяю тебя, ты совершенно не похожа на болотника или другую нечисть. Ведь ты — царевна, высшее существо в Вечном Царствии. Самая сильная, почти святая. Болотников сотни, трупаков тысячи, а царевен всего шесть. И прибавления пока не ожидается.
— Знамо, канешн, — встряла Настенька, недовольно сложив руки на груди. — Неделя-другая да появится такая-растакая, очередная красавица.
— Нас-с-с-стя, — прошипела Василиса, но как только повернулась к Снеже, голос ее снова стал мягок. — Каждая царевна при жизни на Земле была мученицей, отчего Вечное Царствие наградило нас сказочной силой, превышающей чудовищ.
— Да не всех чудовищ, — снова вставила Настенька, но, получив очередной презрительный взгляд Василисы, умолкла и отвернулась.
— Сказочная сила помогает выжить в Вечном Царствии. Чем ее больше, тем выше шансы. Поэтому чудовища пожирают друг друга, крепнут и тогда идут на охоту. Охоту на царевен.
— Царевен хотят убить? — у Снежи появился огромный ком в горле. — Так можно снова умереть?
— К несчастью. Впрочем, наша сказочная сила так велика, что мало найдется чудовищ, которые способны тягаться с царевной.
— И моя? У меня тоже есть сказочная сила?
— Есть. Но она пока в тебе дремлет. Самое трудное время для царевны — возрождение, потому что непонятно, как пользоваться своими способностями. При рождении ты как пустой сосуд. В тебе еще мало от живого существа. У тебя нет личностных желаний и устремлений. Собственных мыслей и воли. Есть только животное…
— Выжить… — догадалась Снежа.
— Все верно, — Василиса погладила девочку по плечу. — Ты сейчас не осознаешь себя, но скоро все изменится. А выживание — не такая уж плохая цель, — царевна подмигнула.
— Как мне обрести сказочную силу? — в нетерпении спросила Снежа.
— Все после… После, моя милая, поешь, умойся, поспи. Утро вечера мудренее. Завтра поговорим. Настя за тобой поухаживает.
«Пусть сама за собой ухаживает, черт побери», — подумала Настя, но вслух ничего не сказала: она и так сегодня изрядно выбесила Василису. Того и гляди — выгонит. А одна Настя пропадет. Может, сказочных сил у царевен и побольше, чем у нечисти, да только волшебство Насти не годится для сражений. Тьфу ты! При жизни в прислугах околачивалась, так после смерти — все одно и то же.
Василиса поднялась из-за стола и выплыла из трапезной. Красивая, женственная, изящная. Ангел… И с красотой Настеньке не повезло после смерти. Плюнув на все, она присела рядом со Снегурочкой и оторвала куриную ножку.
— Че не жрешь? Давай-давай. Жить ж хочешь — надо есть.
Но та все боялась притронуться к еде или же просто играла в недотрогу. Настя таких терпеть не могла: охающая барышня на выданье, мнит из себя хрен пойми чего. Еще и лупоглазая.
— Да ешь ты, емае! — Насте уже хотелось засунуть голову Снегурки в салат, чтоб та не раздражала. По ней, пусть новая царевна хоть сдохнет с голоду, но Василиса потом так Настю прижмет, что мало не покажется.
— Тяжело… — новенькая еле шевелила губами.
Ведь правда… Она только переродилась, а ей уже пришлось пережить нападение нечисти и переварить кучу всякого о Вечном Царствии, царевнах, чудищах. Наверное, на нее резко накатила такая усталость, из-за которой трудно даже поднять ложку. Настя пробурчала себе под нос, что в няньки не нанималась, но все равно зачерпнула пюре и засунула в рот Снегурочке. Та проглотила и еще больше обмякла на стуле.
— Ты че засыпаешь?! Не-не! Ты ж грязная аки свинья.
— Глаза закрываются… — прошептала Снегурочка.
А у Настеньки глаза закатывались, но свое недовольство пришлось засунуть поглубже в душу. Еще пару ложек пюре она дала новенькой, после чего помогла подняться. Снегурку надо было обязательно помыть. Ложиться спать такой грязнючей — просто недостойно для царевны. Снегурочка оказалась настолько легкой, что Настя даже и не поняла: взвалила ли всю тушу на себя или только руку. Кости Снегурки впивались в тело. Так больно, словно Настя всем весом наваливалась на сучья деревьев.
— Твою ж… лесом… хренатень, — бурчала она.
— Прости, тебе тяжело?
Похоже на издевку. Настя зыркнула через плечо. Но Снегурочка говорила в полусне — теряла сознание. Она не понимала ни собственных габаритов, ни чувств Насти. Стало немного жаль новенькую. Незавидная у нее получается участь. Ожидающая впереди боль хуже нынешней.