Настя притащила Снегурку в баню. Сама стянула сарафан, оставшись в одной сорочке. А с одегой новенькой и делать ничего не пришлось: стоило Насте потянуть за рукав, так лохмотья рассыпались, как обычно рассыпались трупаки от удара. Не мудрено, земная ткань не способна выдержать путешествия в иные миры. Пока придется привыкать к простым наскоро сшитым тряпкам. Вместе с ростом сказочной силы она бы обрела и достойное одеяние. Раз новенькая — Снегурочка, то, наверное, получила бы голубую шубу и блестящий кокошник. Хотя будущего у нее не будет.
Чтобы не погружаться в эти мысли, Настя принялась за работу. Она схватила веник, окунула его в воду и спрыснула на камни, комнату заволок легкий дымок. Веник нужно еще немного подержать над горячим, чтобы запах прутьев раскрылся. И только после того, как Настя учуяла ноты березы, она вновь подошла к Снегурке. По бессознанке в бане не парятся, но организм у царевен сильнее, чем у обычных людей. Да и такая процедура скорее приведет ее в чувства, чем что-либо другое.
Уже после первого хлыста веником по спине Снегурка очнулась:
— Ай-йа-йай! Ты что делаешь! С ума сошла! — воскликнула она и голой забилась в угол. Глаза у нее теперь были ясные, этот проблеск означал, что все с новенькой будет в порядке, скоро она начнет вспоминать.
— А че ты хош в грязи утонуть или сдохнуть из-за слабости? Банька поставит тебя на ноги на раз-два! Подь сюда.
— Ну уж нет, — Снегурка выставила руки вперед, но Настя была сильнее и увереннее. Она схватила новенькую за запястье, развернула спиной и вновь хлестанула веником. — Ай-йа-йай!
— Терпи, говорю! Потом спасибо скажешь, дура.
И новоиспеченная царевна покорилась. Она уперлась руками в стену и опустила голову. Когда веник касался кожи, Снегурка вскрикивала, но не дергалась, словно принявшая свою участь рабыня. После болезненной процедуры Настя выволокла новенькую в предбанник, окатила прохладной водой и укрыла одеяльцем, которое напоминало огромный рушник. Первые десять секунд Снегурочка тряслась, а после — лицо ее стало блаженным, почти счастливым.
— Как хорошо…
— А я те че говорила, дурья башка, — Настя натянула свой сарафан и достала из левого рукава чашку чая с лимоном и плошку с медом. — На вот, попей.
Снегурочка округлила глаза и недоверчиво взяла чашку:
— Как у тебя так получилось?
Сначала Настя не поняла, о чем толкует Снегурка, она настолько привыкла к своим способностям, что не видела в них ничего особенного. Но вскоре до нее дошло, что новенькая, пожалуй, и слыхать не слыхивала о сказочной силе царевны Настеньки.
— Моя способность — золотые руки. Любую ткань я могу превратить в скатерть-самобранку.
— Вот это чудо, — в голосе Снегурки послышалось искреннее восхищение, что вызвало у Насти искривленную улыбку. Ничего особенного в ее сказочной силе не было.
Царевна Настенька — самая слабая из всех в Вечном Царствии. Остальные обладают по-настоящему поразительными умениями: управляют стихиями. Кому подвластна вода, кому — камень. Василиса повелевает растениями. Снегурочка — стужей. Выбиваются только две девицы: Марья Моревна и Настенька. Но у Марьи есть богатырская сила. Она валун может поднять одним мизинцем. А что Настенька? Фокусы-покусы всякие показывает да портки подшивает. При жизни-то Настенька была обделенной: жила в нищете и выполняла в доме самую грязную работу, а погибла от рук отчима в холодном погребе. Сейчас, после смерти, ей досталась роль сомнительной царевны. Сомнительной, потому что и царевной-то Настеньку как назвать? Во всех преданиях — обычная сиротка. Ни рыба ни мясо, ни кафтан ни ряса.
Как жаль, что не ей досталось место Снегурочки. Конечно, она переродилась в Вечном Царствии до кончины прежней Снегурочки… Но можно же помечтать о сверкающем кокошнике, о заклинании стужи, о гладкой фарфоровой коже. Так бы не пришлось пресмыкаться перед Василисой. Но со своими способностями Настенька не могла защитить себя даже от хилых представителей нечисти вроде трупняков и болотников. О таких как Кощей и говорить нечего! Хорошо, что Василисе по нраву вкушать жареную рыбку и ходить по натертому до блеска полу. То-то и держат Настеньку.
Снегурочка зевнула — Настя уже успела забыть, что новенькая сидит тут рядом да чай потягивает. Лицо ее наконец прояснилось: заблестели зенки, порозовели щеки, ушли отеки. Какая же все-таки необычная внешность была у Снегурочки: белые брови и ресницы обрамляли небесно-голубые глаза. «Красивая», — подумала Настя и закусила губу. И ведь жутко завидно, что кому-то достается все, а ей вот — чертова скатерть-самобранка.
— Пойдемте-с в опочивальню, царевна, — злобно и ехидно произнесла Настенька.
— Спасибо тебе, — а Снегурочка похоже и не обратила внимание на тон, наверное, она пока еще не чувствует тонкостей эмоций других да и себя не понимает. Бесит… как же бесит.
Две девицы выдвинулись из бани. Хоромы, конечно, для Снегурочки не предполагались: кровать, сундук да зеркало — но вполне себе чистенько и уютненько. Жить можно. По крайней мере, эту ночь, а на большее новенькой рассчитывать не стоит.