Видения, ужасные и в то же время прельстительные, преследуют Линду О'Рорк в доме ее бабушки на побережье. И поцелуи красавца Гиффа, пробуждая сладостные воспоминания, наполняют сердце ужасом — принадлежит ли Гифф реальному миру, или ее ждет продолжение давнего кошмара?
Судьба не зависит от случайностей. Судьба выбирает вас: ее не следует торопить, она свершится сама.
7 июня 1995 года.
Южная Каролина, побережье.
Переселив страх, Линда О'Рорк посмотрела на темные узкие ступени, ведущие в мансарду. Вид стен, испещренных зелеными пятнами, только усиливал ее подавленное настроение. Обычно такое уныние наводило на нее лишь хмурое небо перед сильным штормом. А сейчас солнце ярко освещало дом, хотя сразу после полудня лучи солнца уже не попадали на лестницу. Свет от лампочки в коридоре освещал только половину ступеней, словно сверху был опущен невидимый занавес.
Ступеней было восемнадцать. Линда знала это с детства, сбегая и поднимаясь по лестнице и каждый раз пересчитывая их. Но ей уже давно не хотелось подниматься по этим ступеням. Ей вообще не хотелось идти в мансарду, хотя желание вспомнить, что случилось за этой закрытой дверью четырнадцать лет назад, не покидало ее.
Боясь передумать, Линда ступила на лестницу, повторяя про себя:
Открыв заскрипевшую дверь, Линда помедлила, переводя дыхание, и осмотрелась. Одну стену занимали встроенные деревянные полки, уставленные коробками от обуви, пустыми пластмассовыми ящиками и прочим хламом. Линда улыбнулась, узнав розовую пластмассовую коробку с куклой Барби и ящик с цветными кубиками. Ностальгические воспоминания теплой волной нахлынули на нее. Летние месяцы, которые она ребенком проводила в Южной Каролине, были самыми беззаботными в ее жизни.
У дальней стены стояли рядом два старых сундука. Еще один, голубой, одиноко стоял у двери. Линда вспомнила, что он полон вышедшей из моды одежды, которую носили лет двадцать назад. Бабушка никак не решалась выбросить все это, надеясь, что платья и костюмы могут когда-нибудь понадобиться. За свою долгую жизнь бабушка заполнила трехэтажный дом вещами, которыми годами не пользовалась, но почему-то хранила. Теперь бабушка умерла, и Линде предстояло все разобрать.
Она тяжело вздохнула. В последние годы Линда часто навещала бабушку, но у нее никогда не хватало смелости подняться в мансарду. Она приходила в ужас от одной мысли, что придется подниматься по ступеням, представляла себе, какие ужасные последствия может иметь возвращение в мансарду. Сейчас Линда покачала головой: какое ребячество! Все страхи существовали только в ее воображении. Мансарда так же выглядела и точно так же пахла, как во времена ее детства, — уединенное пыльное помещение, каким оно и осталось в ее памяти.
Линда переступила порог и дошла до середины комнаты, осторожно ступая босыми ногами по шершавому полу. Ничего страшного не произошло. Она почувствовала, как напряжение отпускает ее, плечи расслабились, она могла уже спокойно вздохнуть. Встреча с прошлым оказалась не такой страшной, как она себе представляла.
Солнечный свет проникал через два слуховых окна, закрытых прозрачными желтыми занавесками. Пылинки плясали в лучах, словно радуясь тому, что можно порезвиться. Каждое лето Линда с родителями приезжала из Нью-Йорка в Южную Каролину; иногда с ними была Джерри, ее лучшая подруга. Потом отец и мать возвращались домой, к своим обязанностям, а Линда оставалась. Все жаркие летние месяцы она проводила здесь, беззаботно резвясь, и возвращалась домой, когда ее кожа становилась бронзовой от загара и дубела, вьющиеся волосы выгорали от бесконечного пребывания на солнце, а подошвы ног становились грубыми оттого, что она бегала босиком по песку.
