Его основная резиденция располагалась в Афинах. Трехэтажный особняк, полный шедевров эллинского искусства и модерновой техники. В подчинении Ирины оказалось около двух десятков слуг – горничных, садовников, поваров, шоферов, даже конюших, которые надзирали за породистыми арабскими скакунами Костандиллиса.
Среди служанок не было ни одной моложе тридцати пяти – Ирина, проявив характер, сама рассчитала симпатичных девушек. Костандиллис не занимался домашними делами, к услугам Ирины был неограниченный кредит в греческих банках.
Костандиллис не ограничивал ее в расходах – он хотел, чтобы его молодая супруга выглядела лучше всех. В его понимании это означало: самые дорогие платья, самые крупные бриллианты, знаменитые кутюрье.
Ирэн появлялась при королевском дворе. Молодой монарх Константин Второй сделал ей комплимент. Она задавала тон в Афинах. Георгиос не раз говорил ей, что гордится успехами супруги.
– Дорогая, мой бизнес во многом зависит от моей репутации. Ты моя жена, поэтому обязана быть лучше всех.
Ирэн не смотрела в сторону других мужчин, они ей не требовались. Костандиллис не стеснял себя рамками брака. Листая модные журналы, Ирэн узнавала новые сплетни – Георгиос соблазнил топ-модель, грек-мультимиллионер устроил на яхте нероновские оргии. Ирэн не доставляло удовольствия читать подобные статьи. Она помнила о пункте в брачном договоре – с ее стороны не могло быть никаких претензий. И никакой измены.
Так прошло почти четыре года. За это время в Греции сменилась власть – король попытался низвергнуть власть военной хунты, потерпел поражение и бежал за границу. Костандиллис принимал самое деятельное участие в политических интригах. Никто бы не сказал, что ему пошел восьмой десяток. Как всегда бодрый, энергичный, жаждущий новых прибылей, он находился в центре событий.
Дочка была рядом, она ходила в закрытый пансион для детей греческой аристократии, Костандиллис обожал девочку и всячески баловал ее.
Ирэн вела вольготную жизнь супруги миллионера. Посещала то Париж, то Милан, то Венецию, летала в Америку. Она давно превратилась в светскую даму, у нее появился необходимый лоск. Она чувствовала, что пресыщена жизнью. Ей недоставало только одного.
Проснувшись как-то посреди ночи в огромной спальне – одна на гигантской кровати под балдахином, – Ирэн вдруг поняла: любви-то в ее жизни не было. К мужу она питала уважение, почтение, восхищение, но любовью это назвать нельзя. Ирине же требовалась настоящая, всепоглощающая страсть.
Как-то, отдыхая в шезлонге у бассейна, она предавалась послеобеденному ничегонеделанию.
– Госпожа, – услышала она вкрадчивый голос дворецкого, – пришел новый шофер. Вы поговорите с ним?
Почему бы и нет? Ирэн занималась, по настоянию Костандиллиса, всеми домашними делами. Старый шофер неожиданно заболел, ему срочно потребовалась замена.
Переодевшись, Ирэн прошла в кабинет. Ее ждал высокий темноволосый грек с белозубой улыбкой. Ирэн старалась не глядеть на него слишком долго – в доме было полно шпионов, которые, стараясь выслужиться, доносили о каждом ее шаге Костандиллису. В последнее время Георгиос сделался необычайно подозрительным и ревнивым. Тем более что несколько группировок старались устранить ее чересчур бойкого мужа.
Она переговорила с Димитросом, так звали претендента в шоферы. Проверила его бумаги и рекомендации. Он ей понравился. Ирэн поняла, что именно о таком мужчине, сильном, страстном, она мечтала все эти годы. Увы, слишком поздно.
– Вы нам подходите, – сказала она. – Вам еще требуется переговорить с начальником службы безопасности моего мужа. Сейчас я его вызову.
В итоге Димитрос стал их шофером. Ирэн замечала, какие взгляды он бросает на нее. Однажды, когда Димитрос вез ее на прием в одно из посольств, он распахнул перед ней дверцу и намеренно – Ирэн готова была поклясться, что именно намеренно! – коснулся ее руки. Любого другого она бы немедленно уволила, но только не Димитроса.
Грехопадение произошло в ее спальне. Шофер сам явился к ней.
– Вы меня вызывали, хозяйка? – спросил он.
– Вы сошли с ума, – прошептала Ирэн.
Он шагнул к ней и поцеловал. Она не сопротивлялась, обмякнув в его объятиях.
– Нам не стоит рисковать, – сказала она, когда все было закончено. Ирэн никогда раньше не испытывала ничего более потрясающего.
– Я знаю, – произнес Димитрос.
Неужели она влюбилась? Ирэн не могла в это поверить. Она вся светилась, даже Костандиллис, пропадавший сутками на важных совещаниях и переговорах, отметил, что жена выглядит удивительно хорошо.
Когда муж пришел к ней в спальню, Ирэн внезапно стало противно.
– Дорогая, я так тебя хочу. – Она ощутила его старческие губы и морщинистую кожу. – Ты так и светишься от счастья, скажи, это из-за перстня с изумрудом, который я тебе преподнес?
Ирэн даже не вспомнила о подарке мужа, она мельком заглянула в сафьяновую коробочку и отложила ее в сторону. Она была счастлива оттого, что Димитрос признался: он ее любит.