Их встречи с каждым днем становились все опаснее и опаснее. Ирэн понимала, что рано или поздно Георгиос обо всем узнает – и что тогда? Она даже не хотела думать. Ее муж был одним из самых могущественных лиц в стране. Она не сможет развестись с ним, он ни за что на это не согласится. Бежать тоже не имело смысла.
Она продумала массу вариантов вплоть до того, чтобы вернуться на родину, в Советский Союз. Костандиллис не настолько силен, чтобы настичь ее за «железным занавесом».
Катастрофа, как и следовало ожидать, произошла внезапно. Как-то Ирэн раньше времени вернулась из салона красоты. Она прошла в кабинет, доступ в который имели только Костандиллис и она сама. И с некоторых пор Димитрос.
Ее возлюбленный, разложив бумаги на столе, что-то фотографировал. Рядом лежали часы, по которым он следил за временем.
Ирэн недоумевающе взирала на эту сцену. Димитрос, заметив ее, чуть смутился.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Ирэн шофера. В ее голове зашевелилась страшная догадка.
Димитрос отложил в сторону крошечный фотоаппарат и сказал:
– Ирэн, ты должна меня выслушать.
– Боже, ты шпион! – Ирэн стало дурно. Костандиллиса хотят убить, за ним охотятся, у них дома в сейфе лежат секретные бумаги.
– Да, я проник к вам в дом, чтобы раздобыть секретную информацию, – беспристрастно объявил Димитрос. Ирэн осела на кушетке.
Ее любовь – не более чем миф. Димитрос использовал ее в своих целях. Боже мой, что ей предпринять? Поднять шум – и тогда его схватят. Но Ирэн любила его. Отпустить – значит, предать Георгиоса.
– Ирэн, – произнес Димитрос и подступил к ней. – Я представляю «Народный фронт Греции». Твой муж – один из участников военного переворота. Наша цель – избавляться от таких, как он.
Ирэн видела только его глаза. Она же любит Димитроса. Нет, ни за что не предаст его. Его ждут пытки и неминуемая смерть.
– Мне поручили раздобыть важные документы, – продолжал Димитрос. – Я сумел устроиться в ваш дом по подложным бумагам. Поверь мне, все чувства к тебе – это не игра. Я по-настоящему полюбил тебя, Ирэн.
У нее закружилась голова. Ей никто и никогда не говорил ничего подобного. Может ли она верить Димитросу?
– Ты должна мне верить, – с отчаянием в голосе произнес он. – Я мечтаю о том времени, когда мы сможем быть вместе. Сейчас это невозможно…
Он прижал к себе Ирэн. Та всхлипнула.
– А теперь мне надо идти, ты ведь позволишь? – спросил он, отстраняя Ирэн от себя. Она ничего не ответила. – Спасибо, – прошептал Димитрос и едва коснулся губами ее лба. Он исчез вместе с бумагами. Ирэн продолжала отрешенно сидеть на кушетке. Говорил ли он правду? Она не хотела думать об этом. Ее жизнь оборвалась.
Собравшись с силами, Ирэн покинула кабинет. Всем объявила, что неважно себя чувствует, и удалилась в спальню. Она не выдержит, если Костандиллис начнет к ней приставать.
Этого и не произошло. Костандиллис, приехав поздно вечером домой, почти сразу обнаружил, что его сейф вскрыт, а секретные бумаги похищены. Не прошло и пятнадцати минут, как обычно неповоротливые греческие полицейские заполнили особняк. Костандиллис, похожий на карликового тигра, был в ужасном состоянии, Ирэн его таким никогда не видела. Он не бесновался, хуже, в его глазах застыла холодная ярость.
– Это один из слуг, – сразу вычислил он. – Ирэн, кто новый появился в доме за последнее время?
Если она не скажет, то донесут другие.
– Шофер, – произнесла она. – Георгиос, у меня болит голова, я хочу спать.
– Ты не понимаешь, что произошло! – закричал грек. – Пропавшие бумаги чрезвычайно важны для правительства, я не имел права держать их у себя. Это может привести к новой смене власти. Я знаю, это чертовы анархисты. Прикрываются лозунгами о восстановлении демократии, а на самом деле собираются внести хаос в нашу жизнь.
Все аэропорты Афин были перекрыты, полиция и военизированные спецслужбы устроили тотальную проверку на всех видах транспорта. Ирэн в который раз убедилась, что Костандиллис обладает колоссальной властью.
Она с замиранием сердца ждала развязки. Димитрос… Неужели его схватят? Она разорвала и сожгла его подложные документы, которые оставались в особняке. Ирэн не должна допустить, чтобы ее любимый погиб.
Через два дня она узнала, что Димитрос арестован. Она пила утренний кофе, когда по телевизору продемонстрировали ужасные кадры – избитый, окровавленный Димитрос в окружении нескольких дюжин полицейских. Его выволакивают из зарешеченной машины и ведут в приземистое здание тюрьмы. Ирэн выронила чашку, горячая жидкость обожгла ей руки, но она даже не заметила этого.
– Его казнят, – проговорил Костандиллис. – Я добьюсь, чтобы его расстреляли. Пусть только сначала сознается, расскажет все о своей шайке, мне вернут документы…
Ирэн догадывалась, какие именно способы используют спецслужбы, чтобы выбить правду. Она знала, что в стране правит военная хунта, но ей никогда раньше не было до этого дела. Ее, как супруги Георгиоса Костандиллиса, это не касалось.
Тем же вечером Ирэн приехала в тюрьму. Заплатив баснословную сумму, она сумела проникнуть в камеру к Димитросу.