– Сергей Леонидович, – пролепетала Вика, побледнев на глазах. – Вы что же делаете, я на вашей стороне.
– На моей стороне я сам и моя жена, – ответил Гончаров. – Никому не двигаться. Это понятно?
Он обвел взглядом людей, собравшихся в гостиной. Бабка абсолютно спокойна, словно знала, что события будут развиваться таким образом. Виктор Антонов – напряженный, готовый к атаке. Две девушки – Катя и Лиза – опустили глаза, что-то затевают. Они горой стоят за Енусидзе и молодого журналиста, за ними нужен глаз да глаз. Еще одна парочка – молодожены Куликовы – заперты у себя в комнате. Гончаров кожей ощущал волны ненависти, которые исходят от заложников. Неужели они не понимают, что все делается ради их блага?
– Понятно, – пробурчал чемпион. – Чего ради этот цирк?
– Это не цирк! – закричал Гончаров. – Видите оружие? Любого, кто будет сопротивляться, я застрелю!
– Никто и не собирается оказывать сопротивление, – увещевающе ласковым голосом произнесла Лидия Ивановна. – Сергей Леонидович, успокойтесь, пожалуйста.
– Так-то лучше, – заявил Гончаров. – Ваши дружки, – он обращался к Лизе и Кате, – сидят в подвале. Там им самое место. Власть поменялась, вы это усекли?
– Сережа, может, не надо так грубо, – попыталась урезонить его Ольга Евгеньевна. – Все-таки здесь многие за тебя…
– Кто – он, что ли? – Гончаров пнул ногой бездыханное тело астролога. – А еще Енусидзе пытался навешать трупы на меня. Сам отравил, сам за это и поплатится.
Появился Сколышев. Историк положил в кресло ружье и удовлетворенно заметил:
– Наверху все спокойно. Сергей, запри нашего чемпиона в погребе. А то он как-то нехорошо на тебя смотрит. А мы с дамами побеседуем.
– Ну, ты слышал, пошел! – сказал командным тоном Сергей Леонидович Антонову. – Чего расселся, поднимайся давай.
Виктор медленно поднялся. Его маленькие глазки сузились. Антонов никогда не прощал хамства и неуважения по отношению к себе. Сейчас он не мог броситься на Гончарова, у того было оружие. Ничего, он найдет выход. И этот субтильный бизнесмен ответит за свой тон.
– Топай, топай к кухне, – подбодрил Антонова Гончаров. – Посидишь рядом с картошкой и свеклой. Еда есть, что тебе еще требуется…
Дождавшись, пока они удалятся, Петр Сергеевич, закинув ногу на ногу, уселся в кресло, где до этого сидел чемпион мира по греко-римской борьбе.
– Видите, уважаемые дамы, я не направляю на вас оружие, – произнес он. – Ольга Евгеньевна, я считаю, что и вашему мужу не стоит этого делать. Так он восстановит против себя всех нас.
– Если вы разумный человек, то должны отобрать у него ружье, – сказала Катя. – Это до добра не доведет. Петр Сергеевич, прошу вас…
Сколышев ласково посмотрел на девушку и ответил:
– Дорогая моя Катя, если бы это было в моих силах… Но согласитесь, всем надоели командные распоряжения и наглый тон вашего друга-полковника. Мне, например. И Сергею Леонидовичу.
– И что вы теперь намерены делать? – спросила Лидия Ивановна. – Расстреливать в час по заложнику?
– Но вы никакие не заложники, – развел руками историк. – У вас полная свобода передвижения, а в подвале пусть посидят те, кто нарушает общественный порядок. Вы – такие же гости кемпинга, как и мы.
– И что вы собираетесь в дальнейшем предпринять? – спросила Лиза. – Так и будете ходить по кемпингу с оружием? Это же просто смешно.
Историк злобно посмотрел на студентку и произнес:
– Ты считаешь, Лизонька, что это смешно? Я бы этого не сказал. В кемпинге произошло четыре убийства, ты можешь что-нибудь сказать по этому поводу?
Лиза Татаренко пожала плечами и ответила:
– Вы же знаете, что я очутилась здесь уже после того, как убили первую жертву, Василия. Так что к убийствам я не имею ни малейшего отношения.
– Я не спорю насчет того, что ты прибыла в кемпинг после того, как бородатого шибанули ключом по голове, хотя кто знает, кто знает… Время смерти определяла именно ты? А вдруг ты, Лиза, ошиблась на пару часов?
– Что вы хотите этим сказать? – прошипела девушка. Катя с изумлением отметила, что Лиза разозлилась. Но почему Катя решила, что знает Татаренко? Их свел случай, она общается с Лизой всего третий день и считает, что все про нее знает. Каждый из гостей остается «вещью в себе». Как психолог, Катя понимала, что ситуация критическая.
– А то, моя милая Лиза, – продолжил Сколышев, – что ты крайне подозрительная личность. У тебя ведь есть сообщник, не так ли?
– Бред! – воскликнула Лиза. – Я никого не убивала, я попала сюда совершенно случайно. Если бы моя машина не застряла недалеко от кемпинга, я бы давно отмечала Новый год в кругу друзей и родственников.
– Вот незадача, – Сколышев подошел к большому окну и раздвинул шторы. Белесая мгла зависла над миром. – Мы все пленники. Вы что-то сказали? – Он резко обернулся и посмотрел на Лидию Ивановну.
Старушка поджала губы и произнесла:
– Ничего. Вам послышалось.
– О нет, – историк улыбнулся, обнажив крепкие желтоватые зубы. Катя вдруг отметила, что этот невзрачный человек ей противен. Вот кто истинный убийца! Как она могла проглядеть это! Сколышев ловко руководит нестабильной психикой Гончарова.