Настя тоже кинулась наверх. Денис должен быть там.
– Я его не брошу, не верю, что он убийца! – кричала Куликова. В комнате никого не было. Вслед за ней влетела Вика. Из окна падал слабый свет. Занимался рассвет.
– Собирайся, дурочка, и побыстрее. Мы из-за тебя все сгорим. На! – она кинула Насте куртку. – И где твои сапожки или ботинки? Надевай быстрее.
Дима подхватил на руки Катю.
– Я тебя спасу, не беспокойся, – произнес он.
Катя ответила:
– Когда ты рядом, я ни о чем не беспокоюсь.
Игорь Никольский думал прежде всего о себе самом. У него слишком ценная голова, чтобы подвергать ее риску. Его и так едва не застрелил сумасшедший.
– Помогите мне! – Ольга Евгеньевна бросилась к банкиру. – Мой муж в погребе. Помогите освободить его.
– Ну да, конечно. – Игорь застегнул куртку. Ему было больно двигаться. Если бы не рана, он бы уже давно вышел на шоссе. – Ваш муж пытался меня застрелить, а я буду ему помогать.
Ольга Евгеньевна со свечкой подбежала к погребу.
– Мама, пошли, – Саша схватил ее за руку.
– Сынок, ты что, там твой отец, – произнесла она. – Какой же из этих ключей? – в отчаянии закричала она, перебирая целую связку.
– Какой он мне отец, – хмыкнул Саша. – Мама, это ведь великолепная возможность от него избавиться.
– Что ты такое говоришь? – потрясенно проговорила Ольга Евгеньевна. Она в смятении уставилась на сына. Ее мальчик произносит ужасные слова.
– Мама, разве ты его любишь? – зашептал Саша. – Если он погибнет, то мы останемся с тобой вдвоем.
Огонь перекинулся с гаража на остальные помещения.
– Нет, – Ольга Евгеньевна отомкнула наконец дверь в погреб. – Саша, я не ожидала от тебя. Мы не можем его бросить…
– Пошла вон! – раздался голос Сколышева. Гончарова обернулась. Безумный историк, ощерившись, направил на нее ружье.
– Осторожнее! – крикнул Саша. Он попытался заслонить мать.
– Отдай мне ключи, – прошипел Петр Сергеевич. В его глазах плясали отблески пламени, пожирающего «Серебряную поляну». – Я сам разберусь с твоим мужем.
Саша оттащил Ольгу Евгеньевну от погреба.
Историк расхохотался. Огонь – он очистит дом от скверны.
Петр Сергеевич спустился вниз с фонариком, который нашел в гараже. Связанный Гончаров лежал между ящиками с картошкой и объемистыми бочками.
– Развяжи меня, – плаксиво проговорил Сергей Леонидович. – У вас что, пожар? Я едва тут не задохнулся.
– Ты что, думаешь, я пришел тебя спасать? – спросил историк. – Ошибаешься. Я пришел избавить мир от убийцы. Я понял – это ты всех кромсал, Гончаров!
Связанный коммерсант криво улыбнулся:
– Смею уверить, что это ложь. Я думал то же самое про тебя.
– Не ты? – Сколышев с подозрением уставился на Сергея Леонидовича. – Но тогда кто?
В этот момент дверь с грохотом захлопнулась. Сколышев взлетел по лестнице. Звякнул повернувшийся в замке ключ. Их заперли!
– Эй! – закричал Сколышев, ударяя ногой по обитой железом двери. – Помогите, мы здесь, вы слышите!
– Что ты наделал! – заорал Гончаров. И прибавил несколько непечатных выражений. – Что вообще происходит?
Петр Сергеевич не знал. Он выстрелил в дверь. Не помогло. Едкий дым, сочащийся по вентиляционным отверстиям, проникал в подвал.
Гудело пламя.
