Победить в игре, которая называется "Жизнь", практически невозможно. Потому что против тебя играет весь мир — спецслужбы, полиция, мафия, преступники-одиночки и банды уличных отморозков. С другой стороны, от победы в этой игре или от поражения в ней зависит судьба этого безумного мира, ставящего тебе палки в колеса, уцелеет он или задохнется в объятиях смерти. Самое же во всем этом абсурдное — большинство игроков даже не подозревают о том, что, одолевая очередной уровень, углубляют себе будущую могилу. Но должен ведь однажды мелькнуть хоть маленький луч надежды в темноте сужающегося туннеля, иначе не было бы смысла бороться за жизнь свою и любимых тобой людей.
Жизнь — рулетка. Как ни старайся — выиграть не удастся. Если повезет, есть шанс ненадолго продлить бессмысленную агонию. Но в конечном счете всех без исключения ждет трюм ржавой баржи, переправляющей сложенных штабелями покойников в сумрачный край вечной печали.
Угрюмый капитан стоит на мостике, вглядываясь в беспросветную даль. Застывшая река времени кажется статичной поверхностью темно-матового стекла. Клочья рваного тумана похожи на проклятое богами небо, обрушившееся на землю. А остановившееся сердце застыло в груди ледяным айсбергом, который не под силу растопить даже бушующим протуберанцам адского пламени.
Начиная большую игру, нужно быть готовым: рано или поздно она завершится. Остановка рулетки — финал, избежать которого не удастся никому.
Мне несколько раз повезло. Причем крупно. Я мог и должен был умереть минимум трижды, но шарик, упавший было на колесо рулетки, неизменно подскакивал вверх, продолжая судорожное движение.
В конечном счете мне надоело подвешенное состояние между жизнью и смертью. Тягостное ожидание, превратившееся в пытку, может свести с ума кого угодно. Чтобы не продлевать затянувшуюся агонию, я забронировал билет на ближайший рейс ржавой посудины — большого старого труповоза, курсирующего между пунктами отправления и прибытия. Тем самым причалом, к которому рано или поздно пристают все заблудшие души.
На самом деле в этом нет ничего сложного. Главное — решиться, достигнув нужного места. И очень сильно захотеть. Остальное — детали.
В моем случае кассой, отоваривающей клиентов билетами на «увлекательное путешествие», оказалась подпольная клиника по вживлению имплантатов. Правда, клиника — громко сказано. Небольшое подвальное помещение, оборудованное под операционную. Доктор и ассистент. Никаких красавиц медсестер, стопроцентных гарантий и внушающих доверие медицинских полисов. Только угрюмые сосредоточенные мужчины, лучшее средство расчета — наличные, а также ничем не подкрепленная вера в успешное завершение операции. Таковы суровые будни подпольного бизнеса вживления имплантатов. Высокие ставки, «космические» цены, зачастую неоправданный риск и, соответственно, повышенная смертность.
Достигнув финишной черты, я был отстраненно спокоен.
— Соверши чудо или продай два билета на баржу с покойниками. Для меня и Чарли, — попросил я дока.
Это не показная бравада изрядно набравшегося клиента дешевой забегаловки. Скорее — обычная жизнь без прикрас. Ложась под нож хирурга, вживляющего очередной имплантат, нельзя быть уверенным ни в чем, кроме того, что рано или поздно умрешь. Каждому хочется оттянуть неприятный момент. Но зачастую чуда не происходит.
За свою карьеру старина Макс насмотрелся много такого, о чем лучше забыть навсегда. Видел смерть во всех ее проявлениях. Наверно, поэтому он не слишком удивился странной просьбе. Для него это была не лишенная смысла игра в русскую рулетку, а обычный бизнес. Где желание клиента, подкрепленное соответствующей суммой наличных, не обсуждается.
Получив деньги, он впрыснул в вены подопытной крысы убойную дозу АТФ акселератора[1]. Супертурбореактивной дряни, почище любого наркотика.
Ни Макс, ни кто-либо другой прежде не использовали препарат в таких количествах. С таким же успехом можно попытаться ввести двадцать кубиков морфия. И в том и в другом случае шансов нет.
Впрочем, из-за передозировки транквилизаторов и расплавившихся имплантатов в теле я в любом случае был покойником. Так что врачу не имело смысла мучиться угрызениями совести в случае неудачи.
Фактор риска, издержки производства и т. д и т. п. Как ни называй, смысл не изменится. На входе имеется живой человек со стандартным набором радостей, горестей и страхов, а на выходе — бесчувственный труп.
Разумеется, я отдавал себе отчет в том, что это безумие, и все-таки согласился.
Трубка. Бутылка. Система.
Ничего страшного. Шарик уже почти упал, и колесо рулетки вот-вот остановится.
Человек рождается, чтобы умереть.
Всем пассажирам занять места согласно расписанию, мы отправляемся.
Будь все проклято, я…
Последняя капля, словно прощальный вздох утопающего. После нее сознание меркнет, уступая место непроглядному мраку вечной ночи. Начиная с этого момента в мире не остается ничего, кроме слабого плеска волн, разбивающихся о борта древней баржи, и ощущения невосполнимой утраты.
Предательская бритва полоснула по сердцу и канула на его дно, оставив саднящую рану. Боли нет, лишь странная, необъяснимо щемящая тоска и осознание простой страшной истины: все кончено.
Правда, совсем не страшно. Бояться нечего. Жизнь осталась в далеком прошлом, а вместе с ней страх.
— Никогда ни о чем не жалей.
— Жить и умирать нужно достойно.
— Никогда…
