Насколько ценна твоя жизнь? Хватит ли у тебя сил в нужный момент ей рискнуть, чтобы спасти других? Насколько разрушительными станут последствия твоего решения?И вот: ты снова молод, кажется, что все дороги в этой жизни тебе открыты, но это не более чем простая иллюзия. Ты всё так же заперт внутри самого себя, не в силах сделать и шага. Даже срок твоей новой жизни уже давно предопределён.
Что такое жизнь? Наверняка я задаюсь этим вопросом слишком поздно, но всё же… Что для нас значит жить, и что значит умереть?
Люди не любят задумываться о жизни и смерти, хотя сами являются прямыми их воплощениями. Даже на старости лет многие продолжают избегать этой неприятной темы. Они так и умирают, продолжая верить в завтрашний день. Для самого человека смерть – это конец всего длинного пути, для других – это около рядовой случай, в особенности, если умер совершенно незнакомый для них человек.
Это не удивительно. Невзирая на придуманную мораль, люди продолжают оставаться равнодушными к тем событиям, что их никак не коснутся. Это не хорошо и не плохо – это истина, которую понимают в той или иной мере все.
Смерть преследовала меня с самого момента рождения, но так и не касалась, забирая жизни сначала членов семьи, после – друзей и знакомых. Если для многих смерть – это что-то ужасное, кроваво-чёрное, то для меня же это безликое нечто, играющее на моих чувствах. Хотя… к чему всё это прямо сейчас?
Холодный осенний дождь, начисто отравляющий и без того невесёлое настроение, шёл уже второй час, становился то реже, то чаще, но не прекращался ни на минуту. Тёмные и мрачные столичные улицы, вызывающие у любого лишь гнетущие ощущения, до сих пор хранили сотни и тысячи грустных историй, иногда и настоящих трагедий, что дошли до наших дней. И никому не найти на их просторах что-то, что было бы по-настоящему дорого.
Рёв транспортной магистрали, перекрывающий любые другие звуки, громкие гудки, крики, рёв сирен скорой помощи. Вокруг несколько человек: обеспокоенный водитель того самого внедорожника, медики, пытающиеся рассмотреть меня и те двое детишек, которых минутой назад я вытолкнул прямо из-под колёс машины.
Странно. Я уже принял свою судьбу?
С трудом сделал последний в своей жизни вдох и медленно сомкнул глаза. Постарался перед концом натянуть улыбку, но получилось ли – уже не знаю.
Вот и оно. Безликое нечто. Безграничная бесконечность, описываемая людьми, вышедшими из многолетней комы. Ещё пару минут мозг будет пытаться восстановить пульс посредством коротких электрических разрядов, но вряд ли ему это удастся. Ещё через минут пять-десять, со смертью мозга, придёт и окончательная, бесповоротная смерть.
Время тикало. Ни быстро, ни медленно, оно шло всё так же, как и всегда бесповоротно.
Хотел бы я прожить жизнь иначе? Возможно ли, что всю жизнь я был не прав? Не прав абсолютно во всём? Мог ли я добраться до истины? Всё, что я делал, все мои цели, были ли они слишком поверхностными?
Если бы я был жив, как бы я на это отреагировал? Я? А ведь меня уже нет.
Мыслить становилось всё труднее, мозг с каждой секундой погружался всё глубже и глубже в последний сон.
Секунда и… всё. Резко стало легко, всякая боль испарилась. Ночь.
* * *
Сначала было слово. Нет – сначала ничего и никого не было.
Хотя… у каждого ведь начало своё, верно? Пожалуй, я уже ни в чём не уверен.
Крики боли, обеспокоенные голоса, громкий, очень громкий стук сердца. Обжигающе холодный воздух врывается в лёгкие, заставляя кричать от боли. В этой ужасающей, невыносимой агонии прошло где-то минут десять, показавшиеся мне вечностью.
От всего этого ада я отходил в течение пары часов, дышал полной грудью, пытаясь успокоится. Хриплый вдох и выдох. Вдох и… выдох.
За это время меня забинтовали и положили спиной, то ли на кровать, то ли на пол – открыть глаза было той ещё проблемой. Любой звук отдавался сильным эхом.
Меня смогли спасти? При всём моём уважении к современной медицине,
Жив?
Похоже, смерть и в этот раз прошла мимо меня.
Я будто находился в сонном параличе. Как вскоре выяснилось, глаза я не могу открыть не из-за яркого света, а просто потому, что шевелить веками просто-напросто не способен. Как, собственно, и любой другой частью тела. Мой максимум – это дыхание. Я могу вдыхать на раз – выдыхать на два.
Три – четыре. Пять – шесть.
Надо было успокоиться и ничто лучше небольшой медитации тут быть не может. Мне часто приходилось нелегко, но сказать, что я привык, будет определённо ошибочно. К подобному тяжело привыкнуть, если вообще возможно.
Двадцать восемь… Двадцать девять… Двадцать… десять?
Разум был будто в тумане, мысли путались, сердцебиение замедлялось. Вскоре сознание померкло.
Я заснул?
* * *
Тот же город, тот же осенний холодный дождь, всё та же магистраль, вой сирен, крики. Я стою в двух метрах от своего собственного трупа. Сбоку – те самые дети, рыдающие на коленях прямо под проливным дождем. Какая-то пожилая женщина пытается их успокоить, но тщетно.
- Пульса нет! – обратился медработник к своему напарнику.
- В любом случае грузим внутрь. Давай быстрее, я уже весь промок тут стоять.
Я безучастно наблюдал за происходящим. Это ведь всего лишь сон, в нём нет смысла.
- Тебе так нужен смысл? – сзади обратился ко мне незнакомый женский голос.
