Белые островарассыпанные в мореобещают эдемыдобро в чистом видемы тоже безогляднопробивались сквозь волнык своему эльдорадои наконец достиглистоим потрясенныевидом пустыни<p>Новое время</p>Все великие эпохи отдалилисьв мягкой обувина цыпочкахчтобы не беспокоитьслабое обществогде властвуют минималистычасто болеетне ест предписанного супатребует только десертсладки испытанные приемыпроверенные другими идеиобщество толстеети навсегда утрачивает мышцынакаченные в умственных трудахи войнах<p>В долине</p>Я не буду рассказывать страшных историйморщить лобссылаться на слова очевидцевя сойду с высокого холма в долинугде мирно живут тенизаложники одной идеиони слышат плеск сибирских реквдыхают ветер с елейтучи носяткак нимбы на сгорбленных спинаха когда темнееткаждый тщательно позолачиваетсветом лунысвое забытое имя<p>Путешествия эмигранта</p>Старый эмигрант Головнянскийперестал заниматься деломи пристрастился ходитьпо кругу своих воспоминанийранним утром он просыпалсяи плыл в Житомиргде чернозем черный и жирныйа в имении все живы и здоровывстречать его к пролеткевыбегал на ходу стаскивая шапкуленивый Фомаза свою лень поплатившийся жизньюдальше шло как обычнохозяйство обедза обедом подавали другие слугирюмка шартрезакниги Канта в тиши кабинетаесли бы это был хотя бы Гегельможно было избежатьтакого поворота событийно слишком хороша была цепь антиномийи не хотелось разрушатьее стройную архитектурукончилось тем что мы уже знаемно Головнянский непоследователен в мысляхон не хочет думать о томдолго ли имение горелои пытался ли бежать Фомаон садится в низкое креслокладет на столик ноги по-американскии попыхивая трубкой отмечаетчто хорошо бы распродать пчелпотому что в этом году медабудет и так слишком многоГоловнянский чувствует першенье в горлеи внимательно следит за жужжаньемпривычно погружаясь в пепел<p>Вечерняя прогулка</p>Свет блуждал в безлюдном и безбрежномтолько это не была ни тундра ни пустыняв матовых озерах шевелилисьстаи пилигримов облаковроща отражала звук полета птицтени рисовали свои знакив сумерках в траве зазмеилась тропавытоптанная теми кто отрексяи не спрашивая повела тудагде ветры выдувают содержимоеиз оболочки сердцагде тела исколотывремени ржавыми штыкамиа души мечутся в поисках покояпо застроенной прямоугольниками почве<p>В краю дальнем</p>В краю дальнемв можжевеловых чащобахбетонированных сотахвсе гордое пониклобез надеждыбез пищив шеломе понуканийидет бредет нектонесет ярмо без слова<p>Сказание о гражданке Смирновой</p>
