Погибших партизаны похоронили у перекрестка дорог на высоте. Все было как положено: братская могила, три залпа и надгробная речь комиссара, которую прервал подоспевший на мотоцикле связной из штаба бригады. Он привез пакет и отдал командиру батальона. И комиссар стал больше следить за выражением лица Космайца, чем за своей речью. На нем все так ясно отразилось, что всякие объяснения были лишними.
— Надеюсь, теперь ты доволен, — подходя к Космайцу, сказал комиссар. — Как видишь, наступил наш черед, и о нас, оказывается, помнят.
Космаец улыбнулся посиневшими губами, руки его дрожали, на щеках пробивался нездоровый румянец, казалось, его трясла лихорадка.
— У нас осталось очень мало времени. Через час, — Космаец взглянул на часы, — через час и десять минут нас вводят в бой. Мы будем наступать на Шид. Времени в обрез. Надо по дороге поговорить с бойцами.
— Ты поговори со второй ротой, — предложил Алексич, — побывай в пулеметной, остальные подразделения предоставь мне. Если будет время, постараюсь перед наступлением собрать коммунистов и скоевцев[38]. Нужно поставить им задачу. Они должны идти впереди.
— Да, это очень важно, — согласился Космаец и, тронув лошадь, приказал батальону выступать.
Колонна зашевелилась. Дорога шла под уклон. Фрушкая гора осталась позади, а впереди простиралась бесконечная равнина, подернутая синеватой дымкой. В степи было холоднее, чем в лесу. На это никто не обращал внимания, как не обращали внимания на убитых немцев. Чем ближе подходили к Шиду, тем больше встречалось убитых — в поле, в канавах, на дороге. Их никто не подбирал и не хоронил, над ними с криком носились стаи ворон. Повсюду валялись стреляные гильзы, пустые патронные ящики, брошенные винтовки, перевернутые пулеметы, искореженные минометы и орудия. В нескольких местах догорали танки. Дорога была перепахана глубокими воронками от снарядов, деревья на обочинах выкорчеваны и поломаны, будто пронесся ураган невиданной силы. Справа и слева от дороги щетинились проволочные заграждения. И чем ближе партизаны подходили к Шиду, тем чаще встречались проволочные заслоны и минные поля.
Небольшой городок Шид казался неприступной крепостью, воздвигнутой посреди Сремской равнины. Все подходы к нему были заминированы. На перекрестках улиц стояли бетонные доты, приспособленные для круговой стрельбы. Многие дома превращены в опорные пункты, обнесены заборами. Однако это не помогло. С самого утра над городом кружили самолеты, сотрясали землю взрывы бомб. Во второй половине дня на Шид обрушился огонь артиллерии. В минных полях и проволочных заграждениях образовались громадные зияющие бреши.
Батальон Космайца наступал в центре бригады, левее пятого и правее четвертого. За несколько минут до атаки из-за железнодорожной насыпи появилось десятка два средних танков с красными звездами на башнях. Это вдохновило бойцов, и они ринулись на штурм как одержимые. Земля содрогалась, в воздухе на разные голоса визжали осколки, рушились дома, падали скошенные деревья и убитые бойцы, но живых нельзя было остановить. Они выполняли свой долг и неудержимо рвались вперед, попирая собственную смерть. Под вечер на минуту выглянуло солнце, словно захотело взглянуть, что творится на этой земле. И, увидев невообразимый хаос, тут же скрылось за серыми облаками.
В сумерки город был освобожден. Батальон не останавливаясь двигался вперед, едва успевая за танками. Вскоре танки из-за нехватки горючего вынуждены были вернуться в город, но батальон продолжал наступление. Он почти не встречал сопротивления, и, может, поэтому цепь заметно искривилась, в нескольких местах порвалась, а правый фланг значительно отстал. Пушки застряли в грязи далеко позади. Вскоре партизанам пришлось залечь: наткнулись на огненную преграду. Преодолеть ее с ходу измотанным бойцам оказалось не под силу. Нужен был хотя бы один свежий батальон. Но его не было ни в бригаде, ни в дивизии. Боеприпасов осталось совсем мало. Гранаты все израсходованы. В батальоне насчитывалось не больше десятка легких пулеметов и три тяжелых. Роты заметно поредели. О дальнейшем наступлении нечего было и думать. Надо ждать утра, когда подтянется артиллерия, подвезут боеприпасы.
Ночь выдалась темной и холодной. Временами сеял дождь. А когда он переставал, начинал валить снег. Ветер усиливался, холод забирался в самую душу. Стрельба не унималась. Партизаны не ждали, чтобы их внезапно атаковали: торопливо окапывались. У некоторых бойцов не оказалось лопат, работали попеременно. Только поздно ночью неизвестно где Алексич достал шанцевый инструмент, и работа стала продвигаться значительно быстрее. Часа через два подвезли патроны. Вскоре к переднему краю подтянулась артиллерия и минометы, и бойцы почувствовали себя совсем уверенно.