Давно уже не ходили по этой тропинке. Когда-то через самые топкие места были проложены жерди. Они сгнили, и я проваливался в чавкающую грязь по колено. От маленькой заимки сохранились только болотистая пустошь, поросшая кривыми елочками, да полусгнивший сруб баньки. В годы коллективизации последние уцелевшие индивидуалисты сложили на дровни свой немудрящий скарб, вывезли все постройки. И болотистая тайга быстро захватила освободившееся место. Похоже, с тех пор никто сюда и не захаживал.
Чудо еще, что тропка угадывалась в этой трясине. Она должна привести к оврагу, а там…
Пока все шло так, как описывал Иван Федорович. Скала Старуха осталась слева, развалины заимки позади. Тропка пошла под уклон. Злее зазвенели комары — от них в этих сырых местах, куда не долетает ни ветерка, спасенья нет…
Прошлым летом мы с Иваном Федоровичем сидели в небольшом садике на задах его домика, и он — что греха таить — выставил на стол второй графинчик домашней настойки. Повод был — Иван Федорович получил солидное вознаграждение за очередное рацпредложение. Золотые руки были у мастера, да и голова варила — дай бог каждому. Придумал он на этот раз полуавтоматический станок для выделки скоб. Пока эти скобы нужны были десятками, их без усилий делали «подручным способом». Но когда счет пошел на сотни… Словом, Иван Федорович выручил весь цех.
— Это ерунда, — гудел Иван Федорович в ответ на мои подхалимские восторги. — Вот дед мой, Назар, тот обходился без всяких нынешних приспособлений да микрометров, а такие вещи мастерил, что мне со всей нашей техникой не повторить! У нас в роду все кузнецами были — и отец мой, и прадед, Но дед Назар всех перещеголял, Рассказывают, еще подростком деревянный велосипед смастерил. В те времена и телега-то хорошая редкостью была. А он такую повозку соорудил на двух колесах — коня перегонял на ней. И всего железа пошло — только в ободья для колес…
Прадед-то наш по тем местам крепким мужиком считался. Ели досыта, деньга кое-какая водилась. И что удивительно — в грамотеи своих детей вывести вздумал. У нас ведь как тогда? Грамота — она для бар, а крестьянам да мастеровым она только во вред. Зачитается-де паренек, и уже не помощник по родительскому делу. А прадед одно твердил: последнюю, дескать, копейку отдам, а выведу сыновей из темноты.
Определил Назара в школу. За двадцать километров тот киселя хлебал, только по воскресеньям его дома видели. Учился охотно, особенно к математике у него пристрастие было. Учил его математике один из ссыльных, политический. Так тот прямо говорил прадеду — талант у вас Назар, грех будет всем нам, если загубим такое дарование.
Однако недолго пришлось учиться Назару. На третий год сгорела кузня у прадеда, сам он занемог. Пришлось Назару — он старший из всех детей был — самому к наковальне становиться.
Кое-кто из стариков и сейчас еще рассказывает чудеса про Назара. Любой хитрый замок мог исправить, любую мужицкую снасть налаживал с одного заходу. Да что там, мужицкая снасть не хитрая вещь. А вот заезжал к нам заводчик — из мелких, но занозистый. Так он из Германии вывез хитрую шкатулку с музыкой. Потайной замок был в этой шкатулке, а как его открываешь — колокольчики звенят, в мелодию сливаются. Только недолго он хвалился заграничной диковиной — что-то заело в ней. И открываться перестала, и музыка заглохла. Пожаловался он как-то Назару. До чего, говорит, хитрая выдумка — кому ни давал в городе исправить, никто не берется. Назар и загорелся — давай, мол, починю! В твоей ли деревенской кузне, насмехается заводчик. Назар и поспорил с ним — если не починит, три любых заказа бесплатно выполнит. А если починит, затребовал Назар совсем уж несуразную штуку — книгу, в которой писалось бы о вечных двигателях. Заводчик был хоть и мелкий, но коммерческое училище окончил, свет повидал. Он Назара на смех поднял — уж не думает ли кузнец вечный двигатель изобрести?
— Знаю, — говорит Назар, — что дело это несбыточное. А все же книжку такую тебе достать не трудно, желательно было бы получше познакомиться с этим делом.
Недели через две приносит Назар заводчику шкатулку. Точно, починил, Повернул ключ заводчик — и крышка отскочила, а тихие колокольчики заиграли «Камаринскую».
— У меня другая музыка была, заграничная, — удивился заводчик.
— Наша-то лучше, — смеется Назар. — Да и посложнее будет. — А потом объяснил, что заграничная музыка красиво была придумана, да непрочно. Пришлось все выбрасывать и ставить новый механизм.
Угодил Назар заводчику. Но и тот в долгу не остался. Хоть через полгода, а привез-таки Назару книгу, да не одну, а целых четыре. Рассказывалось в них, какие вечные двигатели придумывались в разных странах, доказывалось, почему нельзя такой двигатель построить.
А ведь угадал заводчик. Давно загорелся Назар мечтой построить такой двигатель, чтобы работал, пока не рассыплется. И чтобы приводился в действие сам собой, без всякой силы со стороны.
