Вместе со мной в замок перебрались и мои рыцари с семьями. Я с удивлением узнал, что у Умфры и Джона есть жены и по ребенку: у первого сын, у второго дочка. Им выделил помещения в башнях возле главного здания. Гилберт, как родственник, жил на третьем этаже. Как догадываюсь, деревня обрадовалась его переезду. Жак поселился в башне у ворот. Там, поближе к солдатам, он лучше себя чувствовал. В замке несли службу двенадцать человек, младших сыновей, которым нечего не светило в деревне, а их жены стали служанками. Перебралась в замок и Шусан, тетка Фион, которую я зазвал вместе с остальными тремя ее детьми. Рис со следующего года будет оруженосцем. Его место слуги займет самый младший брат, которого звали Ллейшон. Жак всех троих сыновей Шусан готовил в рыцари. Теща не захотела покидать свой дом, осталась жить в деревне. Я не сильно огорчился. В конюшне разместили лошадей, которых с учетом жеребят стало больше двух десятков. В хлеву стояли коровы. В кошаре – овцы. По двору бегали две собаки, два Гарика, и две кошки. Амбар был полон зерна, кладовые – овощей и фруктов, а в сундуке еще осталось немного золотишка, серебра и драгоценных камней.
Раньше у меня уходило года два на то, чтобы свыкнуться с мыслью, что приобретенное мною жилье – моё. Умом понимал, но чувство собственности приходило не сразу. С замком получилось иначе. Я сразу проникся, что он мой и только мой. Опять у меня есть собственное жилье, причем не самое плохое.
© 2012
Под Рождество до нас добралась новость, что король Стефан был обменян на графа Глостерского, и в Вестминстере синод вновь признал его королем Англии. Тем, кто будет воевать на стороне императрицы Матильды, пригрозили отлучением от церкви. Я не мог понять, радоваться мне этой новости или нет. Я – мелкая сошка, церковь меня особо преследовать не будет, даже если решу повоевать на стороне императрицы. Делать ведь это буду по приказу своего сеньора. С него и спрос. А Ранульф де Жернон, граф Честерский, – тот еще гусь. На него где сядешь, там и слезешь. Впрочем, зимой никто ни с кем не воевал. Король Стефан болел. Темница и кандалы плохо влияют на здоровье. Императрица Матильда и ее брат Роберт Глостерский тоже в драку не рвались, не хотели быть еще раз побитыми Вильгельмом Ипрским, которого король Стефан в награду за освобождение из плена сделал графом Кентским.
Весной продолжились, точнее, были доведены до конца работы по постройке замка. Осталось обложить холм кирпичом, но это сделают и местные. Я рассчитался с «архитектором» и каменщиками и отпустил их. Крестьяне вспахали очищенную от леса землю возле замка по левому берегу реки. Посеяли там ячмень, овес, посадили овощи и возле мельницы развели сад. Целина давалась тяжело, большой железный плуг тянули три пары лошадей, запряженных цугом. На правом берегу, где стоял барбакан и где проходила дорога к замку, вырубку превратили в пастбище.
В начале мая приехали мастера по изготовлению кирпичей. Староста Баултхема передал через них, что на деревню напал рыцарь Медар, хозяин соседнего манора, и увел три десятка овец. Видимо, местные пацаны решили проверить меня на слабо́. Я поблагодарил кирпичников, подтвердил прошлогодние расценки на их продукцию, распорядился предоставить им жилье и питание в замке. На следующий день вместе со своими рыцарями Гилбертом, Умфрой и Джоном, четырьмя конными оруженосцами, в том числе Нуддом и Рисом, двумя десятками пеших лучников и Ллейшон в роли слуги и возницы кибитки я отправился, как выразились бы в двадцать первом веке, наводить конституционный порядок.
Ехал я на привезенном с Пиренейского полуострова, белом, арабском жеребце-иноходце, который когда-то принадлежал маврскому командиру. Конь оказался очень драчливым, но слабоват был против моих тяжеловозов. Я дал ему покрыть трех местных кобыл, которые были поменьше. Крупными кобылами занимались мои тяжеловозы. Я и здесь решил вывести породу крупных и выносливых лошадей, способных долго носить собственную броню и рыцаря в броне и с оружием. Уже росли два жеребенка новой породы. В этом году, надеюсь, будут еще. Отец первых двух, Буцефал, шел, как обычно, за кибиткой, чтобы был свежим в случае боя. Рядом с ним шагал новый боевой конь Гилберта. Его бывший хозяин, пленный рыцарь, до осени не нашел денег, чтобы выкупить коня и доспехи, поэтому, по договору, и то, и другое переходило в собственность пленившего. Вторых коней Умфры и Джона, которых, как и первых, дал им я, вели на поводу их оруженосцы. Жак был оставлен охранять замок.
Добрались быстро. Дождь лил всего один день, да и то не весь. Завидев нас, большая часть встречных пряталась в лесу, а если не могла, готовилась к худшему. Мы никого не трогали, хотя, уверен, попадались люди Рожера де Бомона, который опять на стороне короля Стефана.
Староста, почесывая плешь на своей грушевидной голове, рассказал, как было дело:
