Я не собирался набиваться ему в холуи. Их и без меня хватало. За исключением Роберта Глостерского и моих людей, все остальные обхаживали виконта, понимая, что этот мальчик скоро станет влиятельным сеньором, который сможет осчастливить любого бедного рыцаря. И не бедного тоже. Однажды утром граф Роберт решил поучить своего оруженосца умению владеть оружием. К моему удивлению, мальчик неплохо для своего возраста махал деревянным мечом. В его непоседливости был плюс – хорошая физическая форма и быстрая реакция. Техника, правда, хромала. Граф Глостерский легко справлялся с ним. Мальчишку это рассердило. Привык, что все играют с ним в поддавки.
– Мой учитель Филипп все равно сильнее тебя! – проиграв в очередной раз, заявил Генрих.
– Не может быть! – насмешливо произнес Роберт, граф Глостерский.
– Филипп, победи его! – приказал виконт Генрих своему учителю – хмурому мужчине лет сорока, с вытянутым, лошадиным лицом, лишенным каких-либо эмоций, долговязому и длиннорукому.
Тот оказался в неловкой ситуации. С одной стороны нельзя было не выполнить приказ своего сеньора, а с другой – кто он такой, чтобы сражаться с королевским сыном?! Графу Глостерскому тоже нельзя было просто так отказаться от поединка, потерять лицо, но и сражаться было не в масть, грозило потерей репутации.
Я выручил его, заявив:
– Графу не пристало сражаться с заведомо слабым противником. Для этого у него есть вассалы, владеющие мечом немного хуже.
Роберт Глостерский сразу ухватился за мою идею, произнес с милой улыбкой:
– Да, пусть твой учитель сперва справится с моим бароном.
Филипп, из-за высокого роста и длинных рук, был неудобным противником, благодаря чему и выигрывал. Он привык сражаться на дальней дистанции, а я умело рвал ее, заходя за правую руку. Первый пропущенный удар он отнес за счет неожиданности. Второй пришлось признать. В третьем раунде я в придачу взял меч в левую руку, чем окончательно вогнал его в тоску. Я парировал удары деревянным клинком, не боясь затупить его, и сразу заходил за руку и сокращал дистанцию. Филиппу, наученному горьким опытом, приходилось быстро отпрыгивать вправо. Приучив его к этому типу атаки, я отбил очередной удар и переместился не влево, как раньше, а вправо, куда он заранее отпрыгнул и налетел на острие моего меча.
– Твоему учителю, виконт, рано еще сражаться с графом Робертом, – подвел я итог.
Генрих и сам это понял.
– Ты будешь моим учителем! – заявил он.
Поскольку я не являюсь его вассалом, согласился с оговорками:
– Только на время перехода. И ты будешь беспрекословно выполняешь мои наставления.
– Я согласен, – быстро произнес виконт.
Никто так не мечтал побыстрее добраться до Бристоля, как я с того момента. У меня просто не осталось свободного времени. Я должен был заниматься с этим непоседливым мальчишкой с утра до вечера. Чего у Генриха не отнимешь – занимался он усердно и не ныл, когда получал по рукам и другим частым тела.
– Мастерство приходит только с болью и п
– Я знаю, – соглашался он. – Давай еще раз.
За несколько дней мастером виконт Генрих, конечно, не стал, но кое-чему я его научил. И Филиппа тоже. Учитель сперва ревниво относился к нашим занятиям, боялся потерять теплое местечко, но когда понял, что я на это место не претендую, успокоился и начал внимательно следить за нашими занятиями, перенимать опыт.
– Не знал, что ты такой хороший фехтовальщик, – сказал граф Роберт, когда мы добрались до Бристоля.
– У меня много скрытых талантов, – признался я.
– Не хочешь их проявить, сражаясь на моей стороне? – задал он вопрос. – Хотя бы пару месяцев, до наступления холодов.
– Почему нет?! – согласился я. – Могу привести отряд сержантов-валлийцев.
– Они не помешают, – решил Роберт, граф Глостерский.
Он старался набрать побольше солдат, чтобы снять осаду с Оксфорда, в котором король Стефан осадил императрицу Мод. Говорили, что король привел туда большую армию. Сидение в темнице в кандалах научило его уму-разуму. Больше он вряд ли будет изображать рыцаря и пропускать императрицу в Бристоль в сопровождении своей охраны. А ведь мог решить вопрос три года назад. Думаю, что Жоффруа Плантагенет только поблагодарил бы за смерть своей жены.
На этот раз я оставил шхуну у пристани на реке Беркет возле Беркенхеда. Пристань состояла из вбитых в грунт деревянных свай, между которыми засыпали и утрамбовали гравий с глиной, а сверху настелили доски. Наняв сторожей из жителей Беркенхеда, я отправился в замок. Дорогу вдоль берега реки еще не закончили. По заверению Тибо Кривого работы осталось примерно на месяц.
Дома я хорошенько отмылся впервые с момента ухода в рейс. Три дня посвятил семье и делам в замке. Фион уже оклемалась после родов, начала поговаривать, что еще один ребенок не помешает. Я отреагировал по старой восточной поговорке: послушай, что говорит женщина, и сделай наоборот.
