Утром мы пошли в том направлении, где граф Кентский устроил засаду на отряд Миля Глостерского. Место это находилось километрах в пятнадцати от нашего лагеря. Я выслал вперед несколько разведывательных отрядов с приказом тщательно осматривать все места, где можно устроить засаду. Такие места они знали по личному опыту. Половина моих сержантов ехала в авангарде, а вторая – в арьергарде. Отряд Осуаллта тоже был разбит на две части, которые шли впереди и позади обоза из трех кибиток и пяти возков. Последние принадлежали валлийцам Осуаллта и предназначались для богатых трофеев. Он сам вместе с рыцарями скакал рядом с обозом. Рыцарей, считая таковым Осуаллта, было всего девять человек. Следом за нами ехали оруженосцы. Виконт Генрих считался оруженосцем своего учителя рыцаря Филиппа, но гарцевал впереди него. С оруженосцами ему было скучно. Валлийцы не понимали норманнский, а он не говорил ни на валлийском, ни на английском. Кстати, его мать, побывавшая королевой Англии, тоже не понимала язык своих поданных и не собиралась его учить. По-норманнски очень плохо говорил только Жан – парень настолько неразговорчивый, что Генрих быстро от него отстал. Остальные четыре рыцаря и их оруженосцы скакали за последней кибиткой и перед возками. Их приставили охранять виконта, но он не должен был об этом догадаться.
В концу второго часа пути вернулся разведчик и доложил, что отряд Вильгельма Ипрского обнаружили. Они ограбили деревню и теперь медленно двигаются с трофеями в сторону Оксфорда. По пути тщательно осматривают места, где может быть засада. Что ж, граф Кентский быстро учится на ошибках своих наемников. Мы поспешили наперерез его отряду.
В этом месте дорога выходила в долину длиной километра полтора и шириной метров пятьсот. С боков ее ограждали холмы, поросшие лесом. Сама долина была ухоженным пастбищем, которым с весны, наверное, не пользовались. Видимо, ее владельцы не вовремя примкнули к одной из противоборствующих сторон. Дождь прекратился, и даже выглянуло солнышко. Я решил, что это хорошая примета. Мы оставили обоз и лишних лошадей в лесу, а сами приготовились к бою.
Отряд Вильгельма Ипрского, графа Кентского, вышел из леса на противоположной стороне дороги. Метрах в пятистах впереди скакал авангард из десяти сержантов. Они уже были метрах в трехстах от нас, когда я приказал своим выходить из леса. Вражеский авангард сразу развернулся и поскакал к своей колонне, которая уже вся выползла в долину.
В середине моего войска стояли в два шеренги пехотинцы: впереди копейщики, сзади лучники. По тридцать конных сержантов заняли позиции на флангах. Теми, что на правом фланге, командовал Умфра, теми, что на левом, – Джон. Я вместе с рыцарями и Осуаллтом стояли метрах в двадцати позади и по центру пехоты.
Колонна Вильгельма Ипрского остановилась. Поставив перед собой возки с награбленным и приготовившись защищаться, они ждали, когда появится наше подкрепление. Нас было меньше, но мы предлагали сразиться. Это настораживало. Два группы по пять человек поскакали к правому и левому краям долины, чтобы проверить, нет ли там засады? Я предупредил, чтобы их не трогали. Мы прождали минут сорок, пока граф Кентский убедился, что сражаться придется только с теми, кто стоит перед ним, больше никого нет. А сражаться придется, потому что мы перекрыли дорогу к Оксфорду.
И он отдал приказ строиться к бою. Пехоты у него было меньше примерно на четверть, зато всадников – вдвое больше. Он тоже поставил пехоту в центре, а на флангах разместил кавалерию. Всех рыцарей собрал на правом.
Расстояние между отрядами было метров шестьсот.
– Покачай хоругвь, – приказал я Нудду, который держал ее, стоя позади меня.
Это был приказ сержантам завязывать бой. Они выскочили вперед с воплями и размахивая мечами и копьями, как делали валлийцы во время сражения под Линкольном. Я посмотрел на Осуаллта. Валлийский вождь сделал непроницаемое лицо. Не нравилось ему напоминание о прошлой глупости.
Вильгельм Ипрский, граф Кентский, решил, что история повторяется, и отдал приказ своему левому флангу атаковать валлийцев. Его сержанты сперва держали строй, скакали тупым клином. Увидев их, валлийцы правого фланга развернулись и трусливо рванули с поля боя. На этот раз они скакали не на свою пехоту, а огибая ее. Правый фланг Вильгельма Ипрского то ли решил, что сражение выиграно и могут не поучаствовать, то ли инстинктивно рванулись за убегающими, но, не дожидаясь приказа и развалив строй, они поскакали на валлийцев левого фланга. Те тоже дали драла.
– Труби, – приказал я сигнальщику из отряда Осуаллта, который стоял рядом со своим вождем.
