– Что-то вроде бы слышал, – неуверенно произнес он, отступая внутрь караульного помещения и давая нам войти.
– Я от графа Глостерского и лорда Уоллингфорда, проведи меня к императрице Мод, – приказал я, зайдя внутрь вместе с ним.
– Так она спит, – сообщил рыцарь.
– Придется разбудить ее, – сказал я.
Мы поднялись по лестнице в холл на втором этаже. Он был непривычной формы, имел слишком много углов. Шум внизу разбудил несколько человек, спавших прямо на полу. Кто-то зажег факел и осветил нас. С галереи спустился пожилой рыцарь с седой головой, которую пересекал почти посередине, как пробор, широкий старым шрам. При ударе кость, наверное, была сломана, потому что осталась неглубокая впадина. Как он выжил с такой раной?! Хотя я видел по телику человека, которому лазер насквозь прожег голову, и тип этот не умер и даже, судя по участию в шоу, не стал умнее.
– От графа Глостерского, – доложил ему о нас рыцарь из караульного помещения.
– Кто вас впустил в замок? – строго спросил рыцарь со шрамом.
– Никто, – ответил я. – Твоих дозорных надо повесить, чтобы остальные исправно службу несли.
– Если начну их вешать, защищать замок будет некому, – возразил он.
– Как хочешь, – не стал я спорить. – Буди императрицу, у меня к ней срочное дело.
– Какое дело? – спросил он.
– Об этом я буду говорить только с ней, – отрезал я. – Поспеши, у меня мало времени, до рассвета надо уйти.
– Сейчас пойду узнаю, – произнес он. – А вы сперва снимите эти ваши… плащи и оружие отдайте.
Я снял шлем, маскировочный халат и ремень с мечом и кинжалом, сложил все на стол, на котором отсутствовали кости и объедки – обязательные атрибуты столов в нижнем холле. Видать, с едой у них тут образовался напряг.
И почувствовал взгляд. То ли у меня чувства обострились, то ли смотревший был на эмоциональном взводе. Разглядывала меня императрица Мод. Она стояла в дальнем конце холла на предпоследней ступеньке винтовой лестницы, закутанная в плащ, подбитый темным мехом. В левой руке держала наполовину сгоревшую свечу в низком подсвечнике, кажется, бронзовом.
– Пропусти его, – тихо сказала императрица рыцарю со шрамом, развернулась и начала подниматься на третий этаж.
Я догнал ее на лестнице. На сложенную из плохо обработанного камня стену падала тень, высокая и грозная, совсем не похожая на ссутулившуюся женщину, которая тяжело поднималась по ступенькам впереди меня.
Весь пол в холле был занят телами спящих людей. В основном это была прислуга императрицы. Мы прошли по узкому проходу между ними к большому камину, в котором догорали несколько бревнышек и возле которого была выгорожена двумя коврами комнатушка для императрицы Мод. Там стояла узкая деревянная кровать с двумя подушками и несколькими одеялами. Императрица их откинула, когда вставала, чтобы спуститься вниз. Простыня была несвежая. Как догадываюсь, Мод спала на ней одетой. Возле кровати стоял круглый столик на трех гнутых ножках. На нем была большая шкатулка, стеклянный красноватый кувшин, серебряный стаканчик и маленький кинжал с золотой рукояткой и в золотых ножнах. Императрица поставила рядом с кувшином подсвечник. Пламя свечи заиграло в стекле, как бы пытаясь скрасить мрачную обстановку в этом закутке.
– Как ты сюда попал? – тихо спросила императрица Матильда, садясь на кровать и плотнее закутываясь в плащ.
При тусклом свете лицо ее казалось более старым. А может, дело не в освещении. Трудно выдерживать скрытую злость окружающих тебя людей, которые страдают из-за тебя.
– Перелез через стену, – признался я. – Удивляюсь, как люди короля Стефана до сих пор не сдали этого. Наверное, ленятся, знают, что и так захватят.
– Не захватят, – попыталась она произнести твердо, но поняла, что я не поверил. Да и сама уже не верила, поэтому сменила тему разговора: – После смерти Роберта де Оайлая его челядь совсем распустилась. Охрану несут только мои рыцари.
– Меня прислали твой брат Роберт и Брайен де Инсула, – сообщил я и положил на столик перстень, данный мне Фиц-Каунтом.
Императрица взяла его, повертела между пальцами, улыбнувшись какому-то приятному воспоминанию. Женщины имеют привычку привязывать яркие эмоции, как положительные, так и отрицательные, к предметам. Дотронулась до него – и снова почувствовала тоже самое, пусть и не так ярко, как в первый раз. Причем «отрицательные» предметы обсасывают не реже, чем «положительные».
– Они хотят, чтобы ты перебралась в Уоллингфорд, – продолжил я.
– Я тоже хочу в Уоллингфорд, – произнесла императрица Мод, положив перстень на столик. – Когда они нападут на Стефана?
– Вряд ли раньше весны, – ответил я. – Поэтому придется обойтись без их помощи. Собирайся, и пойдем.
– Куда? – не поняла она.
– В Уоллингфорд, – ответил я. – В трех милях отсюда нас ждут лошади.
– Ты хочешь сказать, что мне позволят выйти из замка и добраться до лошадей?! – с издевкой произнесла императрица.
– Мы не будем спрашивать ни у кого позволения. Спустимся со стены и пойдем, – объяснил я. – До рассвета еще часа четыре, должны успеть.
