Учёные объяснили бы это обычным в наш век глобальным потеплением, однако они бы никак не смогли бы даже понять, почему это глобальное потепление случилось именно в Уоррене и почему жители упорно игнорировали атрибутику прошедшего праздника, всё так же неизменно висящую по всему городу. Однако Мистер Тайлер, в отличие от других, ни разу в жизни не поставил около своего дома ни единой тыквы и ни разу не повесил на дверь голову ведьмы со светящимся кислотно-зелёным лицом, поскольку каждому городу полагается иметь одного недовольного всем достопочтенного гражданина. Мистер Тайлер удобно устроился на этой должности и исправно исполнял свои обязанности. Каждый год, на 31 октября, он наглухо запирал дверь, перед этим повесив на неё огромный крест, чтобы отпугивал нечестивых детей, плотно занавешивал шторы и садился читать «Войну и мир»1, предварительно вставив в уши затычки, чтобы весёлые голоса и притворные крики ужаса не мешали ему. Он жил один.
Таким образом, мистер Тайлер являлся единственным противником «Сатанинского праздника», ничего не имеющего общего со словом «святой». Он один не понимал настроения его сограждан и отказ убирать мерзопакостный декор. Такое бездействие его не просто раздражало, а выводило из себя. Он мог ещё, скрипя зубами, потерпеть один день беспредела, но, чтобы это святотатство продолжалось дольше…
Мистер Тайлер решил взять всё в свои руки и избавить мир от зла в одиночку, раз у его сородичей на это не хватило мозгов. Так он совершал набеги на дома и разбивал битой тыквы, срывал мумий из туалетной бумаги и сдирал с окон узоры в виде чёрных котов. Старался он от души, однако его старания не приносили никаких результатов: буквально сразу же весь ущерб от его налётов испарялся и тыквы оказывались целыми и более того становились больше, а коты на стёклах чернее. Мистер Тайлер объяснил это себе так: «В городе поселилась ведьма, служащая Сатане, который решил переехать поближе к невинному городку.» Окончательно он в этом убедился, когда священник местной церкви рассмеялся ему в лицо на такое заявление. Мистер Тайлер заключил, что начался апокалипсис и вскоре оборудовал свой дом всем необходимым: едой, туалетной бумагой, крестами и целым сборником рассказов Марка Твена2.
Что до Генри, он на протяжении этих недель не покидал пределов мира Хэллоуина. Он знал, что Джек ему писал, но отвлечься парень не мог себе позволить. Целый день он проводил у Нострадамуса, изучая Гримуар, а когда уже начинал валиться с ног, плёлся домой и засыпал на белоснежных простынях прямо в одежде. Аластар настаивал на том, чтобы Генри вообще спал у Нострадамуса и носа не совал на улицу, но парень запротестовал. Он бы просто с ума сошёл, находясь в одном месте день и ночь. Он пребывал в отвратительном настроении почти всё время, потому что Аластар, имевший свободный выход из дома без охраны, каждый раз возвращался из разведки, сообщая об очередном нападении оборотней.
— Но разве это не обычное для них дело? — задавал всегда этот вопрос Генри.
— Обычно они убивают не так много и не вылезают из леса, а сейчас они словно в предвкушении чего-то и не могут терпеть. — выдавал свои догадки Девин.
Генри то и дело вздрагивал, услышав шорох в кустах, и его реакция ухудшала его настроение. И всё бы ничего, если бы был хоть какой-то прок от штудирования книг магии. Теория у него от зубов отскакивала, а на практике он мог выполнять простые трюки практически бесполезные в бою.
— Где твоя решительность? — дивился старик, а Генри только угрюмо пожимал плечами и опускал лицо на раскрытую книгу.
Он был решительным, когда надо было притянуть рюкзак, когда надо было открыть дверь, не касаясь её и даже, когда надо было заставить чашку с чаем исчезнуть. Но когда дело доходило до боевой магии, Генри сдувался как шарик. Он всячески избегал Аластара, испытывая невероятный стыд и мысленно желая ему найти нового хозяина. Конечно, фамильяр понимал, что Генри нелегко, но он всё равно не переставал верить в него, потому что знал, что его хозяин не безнадёжен, ведь он почти не задумываясь, выходил из дома, рискуя встретить оборотня в переулке, чтобы добраться до дома с любимыми пластинками и большой удобной кроватью.
Однажды во время одного такого перехода из дома Нострадамуса в дом Генри, Аластар услышал цоканье когтей по асфальту и в ужасе пихнул Генри к одному из домов, где тот провалился в яму с гнилыми червями. Это испугало Генри сильнее, чем возможное столкновение с оборотнем. Как выяснилось позднее, это был обычный фамильяр-пёс, но Аластара это всё равно не обрадовало. А Генри, весь в грязи и в дохлых червях, был готов утопиться в чёрном озере, лишь бы смыть с себя эту гадость. И первым же делом, наконец-то притопав домой, он направился в душ. Спустя пару минут Аластар услышал крик со второго этажа и помчался на помощь. Он магией отпер дверь и ворвался, готовый своим телом заслонить хозяина от любой опасности. Генри стоял рядом с душем, весь промокший, но завёрнутый в полотенце, стыдливо прикрывая оставшиеся открытыми части тела.
