Сон его был коротким и полным кошмаром. Когда Глеб проснулся, то был весь в поту и задыхался от удушья. Оказалось, что он каким-то образом засунул голову под подушку. Но когда Глеб освободился от этого груза, который, несмотря на свой легкий вес, давил на его организм, как бетонная плита, то едва не лишился сознания от ужаса. Над ним склонился сам дьявол!
Закричав диким голосом, Глеб даже не соскочил с кровати, а взлетел едва не под потолок — словно сказочный Карлсон с моторчиком на спине. Черное существо, похожее на… в общем, непонятно, на что, мгновенно увеличилось в размерах, соскочило со спинки кровати и начало летать по спальне с хриплыми неприятными криками «Кр-р!.. Кр-р!.. Ка-ар-р!»
Ворон! Это был ворон! Он тоже сдрейфил и метался по комнате, как черный метеор, каким-то чудом ухитряясь не удариться о стены или мебель. Глеб, который забился в угол (с испугу он не нашел дверь), судорожно проглотил комок воздуха, застрявший в горле, и плюхнулся в кресло, стоявшее неподалеку, — ноги вдруг стали ватными. А затем он начал смеяться.
Глеб смеялся — скорее, ржал — так долго, что даже испугался: не повредился ли он рассудком? Похоже, в этот гомерический смех вылилось все напряжение последней недели, начавшейся с убийства неизвестного возле его дома. Усилием воли сцепив зубы, Глеб заставил себя успокоиться и посмотреть на вещи более трезвым взглядом. (Ворон по-прежнему нарезал по комнате черные круги.)
Откуда он взялся? Это был первый относительно трезвый вопрос, пришедший Глебу в его похмельную голову. В открытое окно спальни ворон залететь не мог, потому что там стояла специальная сетка против насекомых. Значит, ворон материализовался, как в фантастических фильмах, из пустоты? Прилетел из параллельного пространства.
Что ж, объяснение не хуже других. Нынче мир переживает такие страсти, что можно поверить и в невозможное. Невозможное с рациональной точки зрения. К концу света (а он уже близок, как предрекают некоторые не вполне адекватные граждане) и не такие вещи будут происходить.
— Будем считать ворона предвестником фантастических перемен, — пробурчал Глеб себе под нос.
«Господи, какую несусветную чушь я несу!» — в отчаянии подумал Глеб, совсем запутавшийся в предположениях. Он сумел сфокусировать взгляд на вороне, который наконец успокоился и сел на шкаф. Вполне обычный земной ворон. Правда, очень большой (наверное, хорошо кормленный) и какой-то взъерошенный. Склонив голову, он с укоризной смотрел на Глеба, будто хотел сказать: «Что ж ты, мил дружочек, наделал столько шороху? И сам испугался, и меня напугал».
— Ты как здесь очутился… чтоб тебя?! — спросил Глеб, будто ворон мог ему ответить человеческим голосом.
На удивление, ворон ему все-таки ответил, но по-своему:
— Ка-а-р-р!
— Я так понял, ты хочешь, чтобы тебя выпустили на свободу…
— Кр! Кр! Кр! — быстро прокаркал ворон, словно закашлялся.
— Ты что, понимаешь человеческую речь?! — удивился Глеб; уж очень осмысленно смотрела на него черная птица.
— Кр-а-а!
— Ну хорош тут каркать! — рассердился Глеб. — Я, между прочим, хочу в душ. И холодной минералки. И потом, мне уже неинтересно знать, какая нелегкая и каким образом занесла тебя в дом. Я сейчас открою окно и проваливай отсюда по-добру, по-здорову.
— Глаш-ша! Глаш-ша! Глаш-ша! Кар-р! — вдруг проорала птица… и вылетела через закрытое сеткой окно!
Глеб оцепенел. Нет, ему не послышалось — ворон произнес имя Глафиры Миновны! Правда, не совсем внятно, по-птичьи, но все равно ворона можно было понять.
«Похоже, я схожу с ума… — как-то отрешенно подумал Глеб. — Говорящий ворон, который неизвестно откуда взялся и непонятно как вылетел через закрытое сеткой окно. Просочился, наверное, как робот-терминатор. И как это называется? Это называется глюки, парень. Но я же не наркоман! Что это со мной? Нечистая! «И покойнички вдоль дороги с косами стоят…» Зачем я вчера зашел к Жуку?! Этот сукин сын угощал меня чачей, будь она неладна, которая точно крепче хорошего виски. Сколько мы усидели? Не меньше полутора литров. Вот придурки! Ладно, все-таки нужно разобраться в этой мистической истории. Пойду, гляну…»
Глеб встал и на неверных ногах подошел к окну, через которое вылетел незваный гость. Подошел — и облегченно вздохнул. «И какая только чушь не может залезть в голову с большого бодуна!»
Нижний край сетки, заключенной в рамку, был оборван. Наверное, любопытный ворон, привлеченный видом какой-нибудь блестящей вещицы (такого добра в спальне хватало; например, будильник-неваляшка в корпусе из позолоченной стали, который как раз стоял на подоконнике), прорвал порядком изношенную сетку своим прочным клювом, затем расширил отверстие и пролез внутрь. Ворон — умная птица…
