Таких мне видеть ещё не доводилось. Обычно визор имел только один окуляр и небольшой блок возле уха. Проныра же явился в визоре, который полностью скрывал глаза и больше походил на полушлем, чем на те устройства, которыми пользовались в сто девятнадцатом секторе.
С десяток секунд Нейт молча смотрел на меня, после чего сказал:
— Не врал. Визор показывает, что в тебе нет ни одной дозы технитов. Тогда как это возможно?
— А ты подумай? Только запомни ещё одну деталь, я иной...
— А-а-а...
Проныра завис. Капитально. Глаза немного расширились, брови взлетели вверх, для полноты картины не хватало только открытого рта.
— Но... — Нейт тряхнул головой, — Давай ещё раз. Ты иной. В тебе есть дикий эор, при этом нет и следа технитов?
— Да, всё так, — ответил я, — Сам ничего не знаю о том, чьё это тело, к какому роду оно раньше принадлежало. И точно не знаю, почему оно оказалось в скотовозке.
— А с чего ты решил, что тот в чьё тело ты вселился, является благородным? Скорее всего, бастард, коих много разбросано по планетам. Аристократы, знаешь ли, не привыкли сдерживать похоть при виде симпатичной крестьянки на аграрном мире или обычной офисной работницы в короткой юбке. Конечно, шансы забеременеть у простолюдинки от аристократа или вечного минимальны, но они всё равно, выше нуля.
На этот раз рот настала моя очередь удивляться. Почему — то я не думал в эту сторону. А ведь это самое логичное, что можно было бы предположить. Слишком многое сходиться. И то почему во мне нет и капли технитов. Нет ни единого улучшения этапа тела. Аристократические рода обязаны заниматься своими отпрысками и давать им всё самое лучшее.
Если же моей биологической матерью была какая — то симпатичная простолюдинка, то у неё просто не хватило бы денег на то, чтобы возвышать своего отпрыска. Возможно, она могла вообще не знать, что у её ребёнка есть какие — то особые задатки.
— Вижу, ты об этом не задумывался? — спросил Нейт, — Посчитал себя отпрыском какой — то великой семьи? Да ещё и со всеми правами на титул?
Мой собеседник откровенно веселился.
— Зря смеешься, — ответил я, — Если всё так, как ты говоришь. То это даже лучше для меня. Моё прибытие сюда не связано ни с каким заговором или интригами. Меня не попытаются убить, только за то, что я принадлежу к какой — то неизвестной мне семье. И я могу сам выстраивать свою жизнь, без оглядки на то, что кто — то может вмешаться...
— А знаешь, пожалуй, ты прав, — после короткой заминки ответил Нейт.
— Хорошо, мы выяснили, что я не вру. Может, тогда отпустишь меня?
— Э нет, Шейд. Какое — то время ты ещё посидишь здесь. Через свои каналы я сначала свяжусь с Заком, узнаю, говоришь ли ты правду насчёт Мрака и того, что произошло и только после этого мы поговорим ещё раз. Да и если честно, то куда тебе идти? Обратно в сто девятнадцатый сектор? После того, что ты устроил, Мрак не станет мелочиться и прирежет тебя уже там, несмотря ни на какие последствия. Так что посиди лучше тут, здоровее будешь.
— Мне бы раны обработать... — сказал я, прежде чем Нейт развернулся и ушёл. — На чужое не претендую, у меня в рюкзаке есть всё необходимое...
— Хорошо, я скажу, чтобы тебе передали всё необходимое...
За следующий час произошло сразу несколько событий. Ко мне явился угрюмый бугай, с такими же, как и у остальных биомеханическими руками. Бесцеремонно стянул с меня остатки одежды и обработал раны. По его словам, мне повезло. Картечь, что ударила мне в спину, но не смогла углубиться внутрь. Смогла только местами порвать кожу и превратить спину в единый сплошной синяк. А вот рана на плече — да. Там мне досталось крепко. Рассекло не только кожу, но немного задело и мышцы.
Второе событие заключалось в том, что мне принесли старый, но относительно чистый матрас и еду. И первому, и второму я был несказанно рад. Всё — таки сидеть на холодном бетоне не самая приятная затея. Особенно, если это продолжается в течение нескольких дней.
Время медленно потекло вперёд. Один раз в день мне приносили еду и забывали до следующих суток. Никто ко мне не заходил. Никто не пытался завести разговор. Но за это время я успел поправиться. Рана на плече затянулась, оставив после себя красный рубец. Сина больше не взрывалась от боли при любом движении. В какой — то степени мне даже понравилось, если бы не одно но.
