Самолета никто не видел, слышали только его гул в черном ночном небе. Но уже утром в Шантаровщину нагрянула рота карателей. Фашисты обыскали все дома, подвалы, сараи, погреба, сеновалы. Солдаты без разбора хватали людей — мужчин, женщин, детей и, угрожая автоматами, отводили их к офицеру. Тот через переводчика задавал один и тот же вопрос:
— Кто был в деревне этой ночью?
Жители хмурились, отрицательно качали головами. Каратели били некоторых из них, приставляли к виску пистолет, требовали: «Говори, где спрятались парашютисты?» Однако обыски и допросы ничего не дали. Фашисты уехали ни с чем.
С того дня по гресским лесам пошли слухи о разведчиках-парашютистах с Большой земли. Командиру партизанского отряда имени Фрунзе Ивану Васильевичу Арестовичу докладывали разное: то какая-то молодая женщина спрашивала у колхозниц, как пройти в Омговичи; то кто-то нашел в лесу новенькую ложку с маркой Павловского завода; то видели двух мужчин, поспешно скрывшихся в чащобе.
Арестович искал разведчиков, посылал партизан и в Шантаровщину, и в Жилин Брод, и под самый Слуцк. Но парашютисты словно в воду канули — никакого следа.
— Напрасно время теряем, — пытался уговаривать Ивана Васильевича начальник штаба Прыгунов. — Может, они в другой район ушли. А может… сами немцы эту штуку подстроили. Выбросили лазутчиков, а теперь выжидают, когда лучше их к партизанам подпустить…
— В любом случае надо найти, — стоял на своем Арестович.
Однажды группа партизан возвращалась с задания на базу. Бойцы остановились на короткий привал возле лесной речушки. Тут они заметили мальчишку-подростка, осторожно пробиравшегося через кусты к реке.
Паренька задержали. Стали спрашивать, откуда он, куда идет. Мальчишка отвечал бойко. По его выговору было видно, что он не местный.
— Как ты попал в Белоруссию? — спросил Иван Васильевич.
— Война, дяденька. Приехал из Москвы на каникулы к бабушке, да вот и остался, — ответил хлопчик и неожиданно спросил: — А вы кто будете?
— Мы-то? — улыбнулся Арестович. — Советские. Разве не видишь?
Мальчик недоверчиво оглядел окружавших его вооруженных людей.
— Пусть идет, товарищ старший лейтенант, — обратился к Арестовичу Прыгунов. — Испугался небось.
Паренек посмотрел сперва на Прыгунова, потом на Арестовича.
— Дяденька, вы партизаны? — обрадовался он. — С вами хочет встретиться один мой знакомый.
— Ну что ж, зови своего знакомого, — легонько хлопнул мальчонку по плечу Арестович.
— Он здесь. Недалеко. Пойдемте, — оживился паренек.
Партизаны направились в глубь леса. Юный незнакомец дал знать рукой: стойте, мол, а сам громко свистнул. Вскоре на тропинку вышел сухощавый мужчина средних лет с наганом на поясе.
— Куприянов, — подал он руку Арестовичу.
Это был командир специальной разведывательной группы, заброшенной в тыл противника командованием Западного фронта.
— Где же вы пропали? Почему не искали связи с нами? — поинтересовался Арестович.
— Устраивались. Дело это оказалось нелегким. — И Николай Константинович рассказал, как разведчики «устроились». Радистка Клавдия Петровна Сафронова обосновалась в Слуцке. С ней поддерживает связь Толя Гужев — тот самый мальчик, который встретился с партизанами. Разведчица Галина Иосифовна Спиридонова устроилась парикмахером в гарнизоне Омговичи; там же под видом ее брата проживает молодой разведчик Владимир Фролов.
Арестович взглянул на Толю Гужева и спросил:
— Такой маленький… и на парашюте?
Куприянов, погладив подростка по голове, ответил:
— Несмотря на то, что ему всего пятнадцать лет, он стреляный воробей. На фронт уже два раза бегал, хотел к автоматчикам прибиться. А когда там не вышло, упросил военкома — к нам на курсы пристроили…
Николай Константинович доложил, что главная задача группы — вести наблюдение за шоссейной дорогой Варшава — Москва, сообщать данные о перебросках противника, обо всем важном, что будет замечено в районе Слуцк — Греск — Старые Дороги.
Иван Васильевич Арестович хорошо знал этот район, исходил его вдоль и поперек. Он родился и вырос в деревне Рыбак на Случчине. Летом 1941 года, когда его родная дивизия группами пробивалась по вражеским тылам на восток, старший лейтенант Арестович, как местный житель, решил остаться на оккупированной территории для организации партизанской борьбы. Иван Васильевич быстро создал группу народных мстителей из односельчан и воинов Красной Армии, которая целый год действовала в гресских лесах и выросла в крупный отряд.
— Я хорошо знаю этот край и вижу, что вы неправильно расставили свои силы, — сказал он Куприянову. — От Омговичей до «Варшавки» далеко, радистке в Слуцке будет опасно работать, с ней вы не всегда сумеете поддерживать связь. Я предлагаю вам влиться в наш отряд, сообща сможем лучше наладить разведку.
Куприянов связался с командованием Западного фронта, доложил соображения командира партизанского отряда и получил согласие на совместные действия. Подпольный обком партии назначил Николая Константиновича Куприянова комиссаром отряда имени Фрунзе. Разведчики-парашютисты были отозваны из Слуцка и Омговичей на базу.