…Райкомовцы. Добрые чувства питали к ним партизаны. Бойцы привыкли видеть их рядом с собой и при штурме вражеских гарнизонов, и при отражении атак карателей, и в дальних переходах с одного боевого участка на другой. А когда наступало затишье между боями, партийного работника можно было видеть то на собрании коммунистов, то на совещании командного состава, то за дружеской беседой в кругу деревенских жителей, то у костра поющим с партизанами родную белорусскую песню. Бойцы и население уважали райкомовцев за смелость и неиссякаемую энергию, деловитость и боевой задор, за доступность. Люди шли к ним с радостью и с горем.
Однажды секретарю райкома партии принесли бумагу, исписанную корявым почерком. Кравченко прочитал:
«Кузьме Кузьмичу Кравченко
от гражданки деревни Великополье
Костеневич Марфы Наумовны
Заявление
Партизаны Акимова отряда взяли у меня корову. Я, Костеневич Марфа, имею восемь душ семьи. Мужа моего немцы убили за связь с партизанами еще в 1941 году 22 августа. Я всякими средствами стараюсь скрыться от немцев, также спасла бы и корову. Поэтому прошу Вас, т. Кравченко, рассмотреть мое заявление и возвратить мне корову».
Это — чрезвычайное происшествие. Если окажется, что партизаны действительно занимались мародерством, то разговор с ними может быть лишь один: военный трибунал. Кузьма Кузьмич лично занялся расследованием заявления колхозницы. В тот же день он приехал в отряд.
— Твои партизаны забрали у гражданки Костеневич корову, — сказал он Акимову.
— Вот дотошная баба! Уже успела пожаловаться в райком, — чертыхнулся командир.
— Ты не чертыхайся. Дело говори, — нахмурил брови Кузьма Кузьмич.
— В заблуждение ввела вас эта колхозница, — улыбнулся Акимов и рассказал все, как было.
К Великополью подходили немцы. В деревне было в то время несколько партизан. Они предложили жителям немедленно уйти в лес. Марфа Костеневич схватила ребятишек, выгнала из сарая корову. Одни из бойцов подбежал к ней и сказал: «Ты детей спасай, а корову я угоню». В суматохе партизан отбился от остальной группы и пригнал корову на базу. Вернуть животное в тот же день не удалось, а женщина подумала, что корову у нее отобрали, и пожаловалась в райком партии.
Случай, конечно, забавный. Тем не менее он послужил поводом для беседы секретаря с партизанами. Кравченко напомнил, что районный комитет партии, партизанские бригады и отряды осуществляют на местах функции Советской власти, поэтому их важнейшей задачей является забота о мирном населении, о строгом соблюдении советских законов. Кузьма Кузьмич привел много примеров, когда партизаны жизни не жалели для спасения населения от угона в фашистское рабство, отбирали у гитлеровских карателей награбленное имущество и возвращали его колхозникам.
Районный комитет партии решительно пресекал малейшие проявления недисциплинированности, своевольства со стороны отдельных партизан.
Когда постановление райкома о борьбе с самогоноварением и случаями пьянства обсуждалось на партийных и общих отрядных собраниях, некоторые партизаны говорили, что оно «слишком строгое». Какой, мол, вред от того, что выпьешь рюмку за наши боевые успехи, по случаю дня рождения, при встрече с товарищами, которых давно не видел? На эти вопросы следовал решительный ответ: «Самогоноварение запрещено. А тот, кто производит или достает самогон, злостным образом нарушает дисциплину и подлежит суровому наказанию. У партизан всегда должна быть ясная голова».
Райком партии был настоящим органом политического руководства. Он отвечал за все стороны жизни и боевой деятельности партизанских бригад и отрядов, делал все для того, чтобы народные мстители и местное население вносили наибольший вклад в общее дело победы над врагом. Требовалось охватить партийным влиянием все боевые подразделения, все деревни района, что в условиях вражеской оккупации было далеко не легким делом. Но коммунисты добивались этого.
Вот мы говорим: подпольный райком партии. Но что он представлял собой в действительности? Это 4–5 человек освобожденных работников и до 7 человек членов бюро из числа лучших командиров и комиссаров бригад, редактор районной газеты, секретарь РК ЛКСМБ. У райкома нет постоянного места: сегодня он в одной бригаде, завтра — в другой. Все его хозяйство умещалось в небольшом чемодане, где хранились важнейшие документы.