2 ноября в 11 часов в деревне Комаровичи состоялось совещание командиров и комиссаров отрядов, на котором был доложен план захвата и взрыва моста. Отряды Макара Бумажкова и Дмитрия Гуляева должны были разрушить железнодорожное полотно и связь между станциями Муляровка и Коржовка (в тринадцати километрах западнее станции Птичь) и занять там оборону с тем, чтобы в случае отправки подкрепления из гарнизона Копцевичи навязать ему бой и задержать хотя бы часа на два. Группе партизан в количестве 250 человек из бригады Павловского поручалось разрушить железнодорожное полотно и связь в шести километрах восточнее моста, занять удобный рубеж для обороны и не допустить подкрепления из мышанского гарнизона. Отряд Патрина получил приказание перерезать возле деревни Ивашковичи дорогу Копаткевичи — Птичь и, если возникнет необходимость, смело вступить в бой с подразделениями противника, перебрасываемыми из Копаткевичей. На отряды Далидовича и Розова, в которых насчитывалось 350 человек, возлагалась наиболее трудная задача. Они должны были отрезать поселок и станцию Птичь от железнодорожного моста, взять вражеский гарнизон в клещи и ураганным огнем сковать его силы. Специальная группа в составе 300 партизан из отрядов Жигаря, Пакуша и Кравца должна была захватить мост, уничтожить его охрану и обеспечить безопасность для минирования моста. Выполнение задачи по минированию и взрыву моста возлагалось на группу подрывников из 45 человек, составленную в основном из минеров московского комсомольского отряда имени Гастелло и некоторых лучших специалистов этого дела из других отрядов. Отряд Столярова в количестве ста человек оставался в резерве. К шести часам утра каждый отряд должен быть готовым по условленному сигналу (две красные ракеты) приступить к выполнению боевой задачи.
В двенадцать часов 2 ноября отряды вышли из района сосредоточения. До железнодорожного моста через реку Птичь было 55 километров. Это расстояние требовалось преодолеть за 18 часов. Вроде не так много — 3 километра в час. Но, пройдя половину пути, мы убедились, что допустили серьезную ошибку. Пошел дождь, дорога раскисла, идти стало тяжело. Если бы мы к утру и сумели занять исходные позиции, все равно начинать бой было бы нельзя: измученные тяжелым переходом люди не смогли бы выполнить столь ответственную задачу.
Что же делать? Подойти к Птичи и остановиться на отдых — значит, сорвать операцию, так как крупные партизанские силы от разведки не скроешь. Немецкое командование могло легко разгадать наш замысел и усилить не только охрану моста, но и гарнизон на станции Птичь. Я посоветовался с И. Бельским, К. Мазуровым и И. Куликовским. Как быть? Положение казалось безвыходным — двигаться дальше нельзя и отложить операцию тоже нельзя.
После тщательного обсуждения было принято решение отклониться от намеченного маршрута — вплотную подойти к районному центру Копаткевичи и создать видимость, будто готовимся напасть на этот гарнизон. А потом, отдохнув, оставить небольшие группы партизан маячить в виду районного центра, главные же силы быстро перебросить в район станции Птичь и быть готовыми к выполнению операции в 6 часов утра 4 ноября 1942 года.
Этим отвлекающим маневром мы ввели противника в заблуждение. Наши отряды подошли к Копаткевичам и расположились в деревнях на отдых. Движение партизан, естественно, сразу же было замечено противником.
— Что вы делаете? — с возбуждением спросил Павловский, войдя в дом, где располагался штаб. — В Копаткевичах тревогу играют! Напрасно подошли так близко, под прямой удар противника отряды поставили…
— Не горячись, — спокойно возразил я ему. — Пока гитлеровцы решат, что предпринять: то ли обороняться, то ли наступать, нас здесь уже не будет.
Все получилось именно так, как мы и предполагали. Противник не сумел быстро сообразить, в чем дело, и дал нам возможность хорошо отдохнуть, привести себя в порядок и подготовиться к броску на Птичь. Оставив небольшие заслоны, мы отошли от Копаткевичей и около пяти часов утра 4 ноября вышли на исходные рубежи для выполнения операции «Эхо на Полесье».
В пути, когда партизаны группы Павловского подошли к реке, оказалось, что разведчики не попали на обнаруженный ранее брод. В поисках брода можно потерять драгоценное время. Тогда Маханько — комиссар бригады Павловского — смело спустился к реке и вошел в ледяную воду, поднял над головой автомат и тихо сказал:
— За мной, товарищи!
Партизаны, не задумываясь, пошли за комиссаром. Холодная вода обжигала тело: на середине реки она доходила до груди. Некоторые партизаны, натыкаясь на камни и коряги, падали. Их тут же подхватывали товарищи и помогали встать на ноги. Мокрые, дрожащие от холода бойцы выбрались на левый берег и, прибавив шагу, двинулись к железной дороге.