Ребята учились старательно, неуспевающих не было. Обком и штаб соединения повседневно заботились о школе. Партизанским отрядам, готовившимся к операции по разгрому вражеских гарнизонов, давались дополнительные задания: доставать тетради и школьные принадлежности. Партизаны охотно брались за выполнение этих заданий и проявляли много инициативы. Однажды ночью комсомольцы из отряда Розова Л. Вернадский, А. Золотой и другие проникли в Слуцк, пробрались в школу, созданную фашистами, и захватили много ценных трофеев: тетради, карандаши, чернила, глобус, стенные часы.
В школе проводились общие собрания крестьян, устраивались лекции и доклады. Дети давали концерты художественной самодеятельности.
Люди от всего сердца благодарили партию и Советскую власть за отеческую заботу о тружениках села и их детях. Эта забота воодушевляла всех. Местное население активно помогало партизанам. Оно непрерывно пополняло их боевые ряды. В отряд пришли пять братьев Жуковец из деревни Слободка Стародорожского района; партизанами стали почти все мужчины и женщины деревень Михедовичи и Бобрик Петриковского района, Калиновка и Кузьмичи Любанского района, Пасека, Рубежи Стародорожского района и многих других населенных пунктов. Крестьяне собирали оружие и боеприпасы и передавали их в отряды. Население стародорожских деревень Рубежи, Пасека, Синягово, Гостино, Солон отдало партизанам несколько сот винтовок, десятки автоматов и пулеметов. Трофим Филипеня передал девять авиабомб, Тимофей Булыго — шесть авиабомб, из которых извлекалась взрывчатка для подрыва вражеских эшелонов. Житель деревни Свидичи Слободо-Кучинского сельсовета Копыльского района Адам Игнатьевич Корнейчук собрал 76 винтовок, 7 ручных пулеметов, 6 автоматов, 118 гранат, большое количество патронов. Все это было доставлено в партизанский отряд имени Чапаева. Жительница деревни Старица этого же района Нина Клименко собрала более 40 винтовок, один пулемет и около 8 тысяч патронов.
Партизаны и партизанки, трудящиеся Минской области, полные жгучей ненависти к захватчикам и желания быстрее изгнать их с родной земли, собрали на строительство самолетов для Красной Армии денег и облигаций на сумму 3 075 827 рублей, золотых монет царской чеканки на 2810 рублей, золота бытового более двух килограммов и более десяти килограммов серебра. Все это было доставлено на Большую землю и сдано в Госбанк.
Вступала в свои права весна 1943 года. Жители партизанской зоны готовились к севу, а в штабах соединения и бригад разрабатывались планы новых боевых операций. В повседневной работе не замечалось, как бежит время.
И вдруг совершенно неожиданно ко мне подкатилась беда: я тяжело заболел. Обком решил отправить меня на лечение в Москву. ЦК КП(б)Б дал согласие. 2 мая я передал дела секретарю обкома Иосифу Александровичу Бельскому, который приступил к исполнению обязанностей командира соединения и возглавил Минский подпольный обком партии.
Рано утром 5 мая наш самолет приземлился на московском аэродроме. Нас встретила Валентина Степановна Гризодубова— командир авиадивизии, обслуживающей партизанские соединения. Она тепло поздоровалась с нами и поздравила с благополучным прибытием на Большую землю. В те минуты как-то забылась тяжелая болезнь, сковывавшая все мое тело. На душе было радостно. Я говорил про себя: «Здравствуй, родная столица! Вот и довелось нам снова встретиться!..»
Вместе с врачом, встретившим меня, я сел в легковую машину.
— В госпиталь! — бросил тот шоферу.
— Доктор, — чуть не взмолился я, — делайте со мной что хотите, но прежде провезите по Москве. Мне будет легче, если погляжу на столицу.
Врач серьезно взглянул на меня и, поняв мое настроение, улыбнулся и сказал:
— Ладно. Покажу.
И вот мы едем по городу. Я гляжу на дома, на редких уличных прохожих, а у самого такое чувство, что, не будь врача, выскочил бы сейчас из машины и пошагал по мостовой, вдыхая полной грудью воздух родной столицы. Ведь за два года, проведенных в тылу врага, у нас не было дня, чтобы мы не вспомнили о Москве, не поговорили о ней… Машина шла не очень быстро. Шофер не спешил, давая мне возможность насладиться милыми сердцу картинами. Садовое кольцо, Охотный ряд, улица Горького, Красная площадь… Никогда еще не приходилось мне испытывать таких чудесных минут. Я ощущал большой прилив душевных и физических сил.
— Ну что ж, пора и честь знать, — сказал врач.
— Да, теперь можно и в госпиталь.
В госпитале, куда меня поместили, для больных и раненых были созданы прекрасные условия. Уютные, светлые палаты; мягкие постели, белоснежное белье, вкусная пища; заботливые сестры, готовые в один миг выполнить любую, даже маленькую просьбу: и подушку поправят, и лекарство принесут, и газету почитают, и товарищей в неурочный час пропустят.