«Он большой, это я помню. И старый. Я уверен, что очень старый».
«А ты можешь нарисовать его?»
«Могу попытаться».
Именно так он и поступил. И хотя был не слишком силен в рисовании, рука его, казалось, помнила больше, чем его голова, потому что через полчаса он изобразил Дом во множестве деталей. Папе это понравилось.
«Завтра возьмем рисунок с собой, — сказал он. — Может, кто-нибудь узнает».
Но следующий день разочаровал точно так же, как и предыдущий. Никто не знал Дома, нарисованного Харви, и не знал ничего даже отдаленно похожего на него. К концу дня Папа потерял терпение.
«Это бесполезно! — сказал он — Я опросил чуть ли не пятьсот человек, и ни один из них — ни один — даже смутно не узнал этого места».
«Ничего удивительного, — ответил Харви. — Не думаю, что кто-нибудь из тех, кто видел Дом, кроме меня и Венделла, сбежал».
«Мы должны просто все сообщить полиции, — сказала Мама. — И пусть они этим занимаются».
«И что мы скажем? — спросил Папа, повышая голос. — Что мы думаем, будто где-то здесь существует Дом, который прячется в тумане и волшебством похищает детей? Нелепость!»
«Успокойся, успокойся, — сказала Мама. — Поговорим после, когда поедим».
Они потащились домой, поели и вновь обсудили проблему, но не пришли ни к какому решению. Мистер Худ в течение долгих лет тщательно расставлял ловушки, защищая себя от законов реального мира. Находясь в безопасности, за туманами своих иллюзий, он, возможно, уже нашел двух новых, ни о чем не ведающих узников, чтобы заменить Харви и Венделла. Казалось, зло будет длиться, не раскрытое и не наказанное.
На следующий день Папа заявил:
«Поиск завел нас в никуда. Надо его прекратить».
«Ты собираешься в полицию?» — спросила его жена.
«Да. И они захотят, чтобы Харви рассказал все, что он знает. Это будет трудно, сын».
«Они не поверят мне», — сказал Харви.
«Вот почему я сначала хочу с ними поговорить, — сказал Папа. — Я найду кого-нибудь, кто выслушает».
Он ушел вскоре после завтрака с выражением беспокойства на лице.
«Это я виноват, — сказал Харви Маме. — Мы потеряли все это время, которое могли бы провести вместе, просто потому что я скучал».
«Не вини себя, — ответила она. — Нас всех охватывает искушение делать вещи, о которых рано или поздно мы сожалеем. Иногда из-за неправильного выбора мы совершаем ошибки».
«Я только хочу знать, как переделать это», — объяснил Харви.
Потом Мама отправилась по магазинам и оставила Харви с его навязчивой идеей. Существовал ли какой-нибудь способ исправить нанесенный вред? Вернуть обратно похищенные годы и прожить их здесь, с людьми, которые любят его и которых он в свою очередь горячо любит?
Он сидел у окна своей спальни, пытаясь разрешить проблему, когда увидел жалкую фигурку на углу улицы. Он рывком распахнул окно и завопил:
«Венделл! Венделл, я здесь!»
Затем он опустился вниз по лестнице. Когда он отворил дверь, его друг был на ступеньках с красным и мокрым от слез и пота лицом.
«Что происходит? — спросил он. — Все изменилось». Его слова перемежались всхлипами. «Мой папа развелся с моей мамой и моя мама такая старая, Харви, и толстая, как дом». Он вытер текущие сопли тыльной стороной ладони и громко шмыгнул носом. «Кто знал, что так будет? — сказал он. — Да?»
Харви изо всех сил попытался объяснить, как Дом обманул их, но Венделл не был расположен к теоретизированию. Он просто хотел, чтобы кошмар закончился.
«Пусть все будет таким, как было», — заскулил он.
«Мой Папа пошел в полицию, — сказал Харви. — Он собирается рассказать им все».
«Ничего они не сделают, — безнадежно промямлил Венделл. — Они никогда не найдут Дом».
«Ты прав, — согласился Харви. — Я ходил искать его с Мамой и Папой. Все бесполезно. Дом прячется».
«Да он и обязан прятаться от них, тупица, — завопил Венделл. — Ему не нужны взрослые».
«Ты прав, — опять согласился Харви. — Дом хочет детей, и, клянусь, он хочет тебя и меня больше, чем когда-либо».
«Почему ты так считаешь?»
«Он уже владел нами. Он почти съел нас живьем».
«Значит, ты считаешь, он вошел во вкус?»
«Я в этом уверен».
Венделл какое-то время разглядывал свои ноги.
«Ты думаешь, мы должны вернуться, да?»
«Я думаю, что взрослые — мой Папа, моя Мама или даже полиция — никогда не смогут отыскать Дом. Если мы хотим вернуть все эти годы, мы должны вернуть их сами».
«Мне не слишком нравится эта мысль», — признался Венделл.
«И мне тоже», — сказал Харви, думая, пока тот говорил, что должен оставить записку Маме и Папе, чтобы они не считали его возвращение обыкновенным сном. «Мы должны идти, — сказал он. — У нас нет выбора».
«Итак, когда отправляемся?»
«Сейчас! — угрюмо заявил Харви. — Мы уже и так потеряли слишком много времени».
Это было так, как будто Дом знал, что они возвращаются, и звал их. Лишь только они ступили на улицу, их ноги, казалось, узнали дорогу. Все, что они должны были делать, — позволять вести себя.
«А что мы сделаем, когда попадем туда? — хотел знать Венделл. — Я имею в виду, что мы едва спаслись в прошлый раз...».
«Миссис Гриффин нам поможет», — сказал Харви.
