В его глазах, вместо зрачков, застыли два испуганных вопросительных знака.
– Не бойся, Митрич, я не блаженный. Просто, по вашим меркам, я ещё даже не родился. Я ведь двухтысячного года рождения. Ты понимаешь, что такое две тыщи… от Рождества Христова?
Он был не дурак. Он счёт знал, и он понимал… Тем не менее, глядел крестьянин на меня именно как на юродивого. Вещавшего, по меньшей мере, что он наследный царевич.
– Как же это… Сейчас у нас на дворе какой год?
– Тысяча восемьсот двенадцатый…
– Во-о! А ты говоришь…
– То и говорю. Из будущего я, батя. Представь, что минуло добрых две сотни лет, и я родился. Люди ж до тебя жили? Жили. Знаешь. Стало быть, и после – жить будут…
Наверное, так смотрят только на беглых ангелов. Оставалось ему только пасть ниц!
– Не веришь? Вот смотри! – пришлось для убедительности перекреститься. – Истинный крест! Я ведь, Митрич, про войну с Наполеоном только из книжек знаю. Сначала в школе учил, потом в… воинском училище. Я тебя сразу успокою – побили русские француза! Драпал он так, что кони не успевали отдыхать. И обозы бросал, и пушки…
Как ни странно, для данной ситуации, однако именно это известие явно успокоило крестьянина. Лицо мужика смягчилось. Заморгал.
– Но, только перед тем… как отступить, они Москву захватили.
Глаза собеседника опять замерли. В них, как слезинка на кончике ресницы, повисла робкая надежда, что я безбожно вру.
– Честное благородное слово. Захватили, супостаты. Только не было никакого штурма города. Михайло Илларионыч Кутузов её намеренно врагу оставил. Хитрость такая военная, понимаешь?.. Заманил в ловушку.
Митрич потрясённо кивнул головой, наверняка ничего не понимая.
– А когда враги смекнули, что их за нос водят… Посуди сам – и столицу вроде бы захватили, а война не заканчивается… и армию русские сохранили… и зима на носу… Ох, и лютовал Бонапарт! Приказал сжечь Москву. Полгорода выгорело.
Митрич боялся пошевелиться. Каждое слово, как тяжёлый кирпич, ложилось на его плечи. Это для меня рассказываемое было Историей. Для него же – самое настоящее Настоящее! И даже частично – Будущее. Но я его не жалел. Он должен был всё это узнать. Иначе, как бы я мог на него положиться?
– Ладно. С войной всё понятно. Расслабься, сказал же, что русские победят. А вот с прочим – полный бардак! Слушай, дружище, самое невероятное. У меня такое впечатление сложилось, что кто-то взял да и к Времени свои ручонки грязные протянул. Всё равно, что с гвоздём к розетке… А, чёрт! Ты ж и розетки-то не видал. Есть такая штуковина, вернее – будет скоро… Вот гвоздём этот «кто-то» и ткнул – ох, заискрило! Может, того поганца и убило сразу, поди знай, а вот по миру – враз неразбериха началась! Времена разные слились, спутались… – Я отхлебнул из фляги, промочил горло. Протянул ему. – Я тебе, Митрич, по секрету скажу. Поплутал я по окрестным лесам, чего только не насмотрелся. Кто там только не бродит! Так что не дивись, ежели наткнёмся на какое чудо в перьях… или в доспехах. Надеюсь, ты былины помнишь? Как наши богатыри с половцами да печенегами воевали. Помнишь, поди. Представляешь, второго дня, перед тем, как тебя на пустыре встретил, наткнулся я ночью на какую-то кочевую орду. Кабы не темнота – истыкали б меня стрелами басурманы, лежал бы ака дохлый ёжик. Да если б только одни они тут блудили… Эх, Митрич, Митрич, как же тяжело тебе обстановку разъяснять! Ты ж и половины слов не знаешь. К тому же – ни прошлого, ни будущего… Для тебя ведь, что «ниндзя», что «матьегозаногу!» – матюк, да и только! Если я тебе сообщу, что ниндзя также где-то по этим окрестностям бродят – разве ты оценишь всю нелепицу сего факта? Или взять первобытных людей… Слыхал про дикарей? Тоже нет?.. Ну да, ты же ещё ни про дедушку Дарвина, ни про дедушку Ленина не слыхал. Короче, в двух словах, – первый доказал, что мы от обезьян произошли; а второй это на деле подтвердил, да назад в стадо согнал.
– Как от обезьян?! – не выдержал Митрич. – Что за срамоту такую говоришь?!
– Опаньки! Задело? От обезьян, дружище, от них, родимых. Дедушка Дарвин столько бумаги извёл, покуда свою теорию накропал. И даже черепушку к черепушке старательно выкладывал… из тех, что учёные-археологи откапывали. Для наглядности, чтобы до каждого Фомы Неверующего дошло. А ты что же, дядя, до сих пор веришь, что от Адама произошёл? Что искра божья в тебе? Чего ж тогда не искришь божественно, а смердишь да со мною по перелескам прыгаешь? Нет, Митрич, искрить мы пока рылом не вышли. Пока только – чесаться да руками размахивать. К чему это, думаешь, я тебе лекцию закатил? Да к тому, что где-то с недельку назад довелось мне сразиться с нашими предками. С этими резко поумневшими обезьянами. С целым стадом. Не доведи господь, я тебе скажу! Вот только до сих пор не знаю как выразиться – убил двух человек… или двух зверей? Да с вождём ихним в поединке сошёлся. Победил… А потом – может пригодится в будущем, – пощадил я его. Ну и скажи – откуда они тут взялись, недалеко от твоего Забродья? Они ж хрен его знает сколько лет тому назад жили. Тыщи и тыщи!
